Внутри царил безупречный порядок. Ровными рядами стояли мешки с мукой, высились холщовые кули с крупой, а на кованом крюке висел внушительный свиной окорок.

Задумка сработала идеально. Проверяющие настолько увлеклись балаганом Ипатьича и придирчивым досмотром провианта, что ни одному не пришло в голову поднять глаза выше, к лестнице на чердак.

Покинув кладовую, процессия неспешно двинулась по коридору.

Тудук-тудук-тудук, — сердце загнанно стучало.

С трудом удерживая равновесие, пришлось немного отстать и опереться плечом о холодную стену.

Навстречу инспекторам, прямо из-за угла, вынырнула Нюрка. Одной рукой она придерживала медный кувшин, а другой бережно прижимала к груди пуховый сверток. Наткнувшись на расшитые мундиры, молодая женщина испуганно ахнула и вжалась в штукатурку.

Зарубин отреагировал как гончая на свежий след.

— Это еще что за табор⁈ — рявкнул председатель комиссии, тыча тростью в сторону кормилицы. — Посторонние бабы в казенном учреждении? Младенец⁈ У вас по уставу прием только с шести лет! Нарушение!

Владимир Феофилактович открыл было рот, но слова предсказуемо застряли у него в горле. Вступать в бой пришлось мне. Оттолкнувшись от стены, я шагнул в круг света от окон.

— Никаких посторонних, ваше превосходительство, — голос прозвучал глухо, но твердо. — Перед вами официально оформленная штатная кормилица. А в свертке — подкидыш.

Генерал осекся.

— Нашли на ступенях в самую метель, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Замерзала насмерть. Сжалились, взяли на обеспечение. А тут и Нюрка подвернулась. Она недавно свое дитя потеряла, от горя сохла, вот и взяла на себя заботу о сироте. Расходы и статус зафиксированы в бумагах, который сейчас как раз проверяет господин пристав.

Дорошевич мгновенно подобрался. Репортер нутром почуял хороший материал. Чехов поправил пенсне и уважительно кивнул, признавая в этом поступке деятельное, реальное милосердие.

Анна Францевна плавно приблизилась к Нюрке. Тайная советница откинула край пухового платка и мягко коснулась пальцами крошечной щеки.

— Бедная крошка, — тихо произнесла вдова.

Стоящая рядом чета купцов Прянишниковых дружно закивала. Дарья Ивановна умиленно прижала руки к пышной груди, а Федор Пантелеич солидно кашлянул, явно прикидывая размер пожертвований, которые стоит увеличить.

Вперед величественно выступил отец Орнатский.

— Нарекли ли младенца? — густым басом вопросил протоиерей.

— Марией, батюшка, — пискнула насмерть перепуганная Нюрка.

— А крещена ли раба Божья Мария?

— Никак нет… Не успели еще.

Священник расправил широкие плечи, возвышаясь над комиссией.