Даже не посмотрев в нашу сторону, он, сжав кулаки, с тяжелым топотом понесся по коридору, намереваясь лично догнать и разорвать наглеца на мелкие куски. Я молча смотрел ему вслед, оценивая невероятную скорость, с которой ректор скрылся за дальним поворотом. Если до этого у меня и были какие-то сомнения по поводу его факультативных занятий с первокурсницами, то сейчас они рассеялись.
Амалия ликовала.
«Я же говорила, что получится…»
«Просто повезло…» — недовольно пробормотал я.
«А ведь он даже ни на секунду не задумался, что на этот этаж можно пройти только через стражу, — прозвучал в моей голове ее самодовольный голос. — Побежал, дурачок, выискивать обидчика».
Я мысленно потер фантомные виски. Ох… если бы я только мог проникнуть в глубину ее мыслей или хотя бы посмотреть на нее со стороны. Увидеть эмоции на ее лице. Похоже, от постоянного стресса внутри что-то сломалось, и на свет появилась совершенно новая личность. Амалия Бесстрашная…
«А что, мне нравится, — тут же вторглись в мое сознание ее мысли. — Амалия Бесстрашная! Звучит очень красиво и по-воинственному…»
«Бесстрашная и крайне бестолковая!» — не удержался я, приправив свою мысль большой горстью знаменитого деканского сарказма.
Повисла тишина.
А потом взорвалась отборной мысленной бранью. Амалия вспомнила все ругательства, которые знала. А часть даже выдумала сама.
«Чтоб тебя гоблины на зерно разобрали!»
«Чтоб ты проглотил волшебный боб и он пророс!»
«Чтоб от тебя только лысина осталась!»
«Чтобы вся магия в тебе испарилась к самым старым ведьмам!» — заключила она.
Я тихонько сглотнул несуществующим горлом.
Да, фантазии ей было не занимать.
Уже молча мы — а если быть совсем точным, то она — покинули надежное укрытие. Амалия быстрой тенью скользнула в приоткрытую дверь ректорского кабинета.
На массивном столе красного дерева царил абсолютный хаос. Рядом с ним валялся опрокинутый на спинку стул. Арчибальд никогда не отличался аккуратностью и потому не удосужился навести здесь порядок. Более того — прямо поверх кипы пустых официальных бланков и рассыпанных гусиных перьев лежала нетронутая толстая стопка плотной желтоватой бумаги. Листы были густо исписаны сложной, витиеватой вязью магических шифров.
Видимо, ректор только что перебирал их, а наглый крик первокурсницы отвлек его от этого важного занятия.
И вдруг Амалия заметила, что на самом углу стоит тарелка с ужином. Еда была все еще теплой. Воздух в комнате вдруг стал тяжелее от дразнящего аромата поджаренного на кости мяса, который мягко переплетался с уютным теплом сваренного картофеля.