— Что ты здесь делаешь? — заревел командующий Западной группой такой девушке, помеченной им как его служанка, укусом за запястье.
— Я… я… не хочу служанкой… — мямлила перепуганная девица.
— Ты мое имущество! Если бы кто-то из моих собратьев не уловил на тебе моего запаха, в этой толпе свежепомеченных, и сейчас укусил тебя, помечая как свою наложницу или служанку, я вынужден был бы драться с ним, из-за тебя, ничтожная человеческая самка! — с этими словами разъяренный оборотень подошел и руками, превратившимися в лапы с огромными острыми когтями, распорол несчастной живот и грудину. Брызнула горячая красная кровь, вывалились кишки. Девушка с остекленевшими глазами и с раскрытым в безмолвном крике ртом мешком упала на землю.
Остальные данницы в круге застыли на мгновение, потом заорали от ужаса, кто-то заплакал от страха.
Поли с подругами отвлеклись на подъехавшие в этот момент к шатру две кареты с новыми наложницами Альфы и пропустили, не увидели это кошмарное зрелище. Когда подружки повернулись на крики и плач, обзор для них уже был закрыт широкими спинами оборотней-охранников.
После случившегося, веселое бесшабашное веселье и необоснованная смелость исчезли из поведения молодых женщин и девушек каравана. До многих, наконец, дошли прощальные наставления матерей и настоящее положение вещей. Большинство только теперь поняли, что они всего лишь бесправные рабыни, которых легко могут убить легким движением руки.
Девушки шепотом, из уст в уста передавали рассказ о случившемся и вскоре лагерь, до сей поры шумный от девичьего щебетания, тревожно затих.
Поли и ее подруг, едва раздались крики, охранники закрыли в шатре, затянув одним движением, прямо зубами, шнуровку на пологе, волки им не позволили даже нос наружу высунуть. Девушки прислушивались к разговорам и гадали, что же такое произошло на поляне, до самого позднего вечера.
Лагерь снаружи долго не успокаивался, шумел, беспокоился, а когда, наконец, ночью распахнулся полог шатра и вошел Альфа, все три подружки уже крепко спали на шкурах, обнявшись.
Мужчина недовольно нахмурился, потом тщательно зажав рот сначала Грейс, спавшей с краю, потом Абели, которая лежала посередине, осторожно, стремясь не разбудить Поли, выпроводил нежелательных гостей вон из своего шатра.
Потом сам подлег к своей девочке, обнял, с наслаждением зарылся носом в ее волосы и, наконец, уснул в своем маленьком раю, после долгого, очень утомительного дня.
На следующий день, когда Поли, как обычно, проснулась на шкурах одна и, нерешительно косясь на волков-охранников, выбралась из шатра, она заметила, что лагерь несколько опустел.