— О Богиня! Благодарю тебя! — с чувством произнес он, глядя куда-то вдаль.
Едва услышал голос сына, господин Горэн распахнул дверь.
— Отец… — это прозвучало почти жалобно.
— Только успокойся, сын. Лекарь сказал, что твоя наложница в отличном состоянии. Не волнуйся, мы сможем уберечь нашу крошку. Кстати, я отправил костоправа домой в экипаже и хорошо заплатил ему. Он будет приезжать и осматривать нашу любимую девочку каждый день. Ты тоже должен очень постараться и держать себя в руках, — голос старого оборотня даже звенел от едва сдерживаемого счастья.
Торэс нежно провел огромной ладонью по волосам Абели и просительно произнес:
— Ты ведь покушаешь, правда? Чего бы ты хотела? — он уже нес ее и снова на постель. Абели начала всерьез опасаться, что никогда не вылезет из нее.
— Сегодня солнце! Тепло на улице. Весна началась. Я гулять хочу. Столицу вашу, наконец, посмотреть. С подругами своими увидеться, — вдруг обнаглела с просьбами и желаниями Абели, интуитивно почувствовав, что сегодня может просить у Торэса луну с неба.
На лице оборотня появилось выражение непередаваемого ужаса.
— Но там ветрено и прохладно. Ты можешь простыть. Или упасть или… — начал он.
— Я оденусь, и ты будешь рядом, поэтому со мной ничего плохого не случиться. А перед прогулкой я хорошо поем. А иначе не буду есть! — вдруг Абели поняла, что ей можно и капризничать теперь от души.
Торэс некоторое время задумчиво смотрел на нее.
— Если действительно хорошо поешь, поедем с тобой сегодня на небольшую прогулку. Но только в экипаже, и только у меня на руках. И одену тебя тоже сам.
Более чем через час, чуть ли насмерть объевшаяся, поверх одежды, завернутая в огромную пушистую шкуру какого-то животного, Абели сидела на руках Торэса в закрытом экипаже и пыталась в окошко рассмотреть столицу двуликих.
Проехавшись до конца улицы, экипаж развернулся обратно.
И вот уже Торэс внес Абели обратно в дом.
От возмущения настолько нелепой и короткой прогулкой, девушка сначала дар речи потеряла, а потом, вдруг, громко расплакалась от досады.
Она плакала до тех пор, пока, через несколько минут, не почувствовала прохладный воздух улицы. Отняла ладони от лица, огляделась, всхлипывая, а она снова в экипаже.
Посмотрела на Торэса. Его свирепое лицо было виноватым и испуганным. Совершенно не свойственное ему выражение, поэтому невероятно комичное. Абели невольно улыбнулась и Торэс вздохнул с облегчением.
Абели с трудом выпростала из шкуры одну руку и нежно погладила мужчину по чуть колючей щеке.
— Я хочу к подружкам.
Торэс тяжело обреченно вздохнул и, немного подумав, сказал: