Фаворитка прорвалась мимо Ильмы в спальню. Поли расстроенно посмотрела на действительно прекрасную рыжеволосую женщину. Она была истинно хороша жгучей, яркой красотой и просто дышала яростным темпераментом.
— Немедленно убирайся отсюда! Пошла вон! Если ты и побывала в постели Рэстана, то только потому, что меня здесь не было! — женщина, гневно сверкая глазами, шла к Поли, словно, на таран.
В шаге от нее фаворитка резко остановилась, уперев руки в бока. Пристально посмотрела большими зелеными глазищами на, растерянную перед таким напором, девушку.
— Большая белая моль, — презрительно скривила она красные пухлые губы, сделав оценку внешности соперницы.
Поли отчаянно захотелось оказаться одной. Ей для начала нужно осмыслить то, что случилось с ней этой ночью, понять, как жить теперь дальше и что происходит.
— Молли, Агни, немедленно соберите ее тряпки и все остальные вещи, что найдете, и выбросите отсюда прямо в коридор! Быстро! — раздался категорический приказ первой красавицы.
Две мощные оборотницы стали проворно шарить по комнате, собирая нехитрые пожитки Поли, а фаворитка, чуть обнажив клыки, двинулась на Поли.
— Одеваться собираешься? Или тебя голой вышвырнуть?
Поли сообразила, что она стоит перед кучей посторонних женщин совершенно обнаженная.
Она метнулась к одной из служанок, выхватила у нее из рук свое белье и стала его лихорадочно натягивать.
— Умница, — усмехнулась фаворитка.
Поли едва успела сунуть голову в платье, как почувствовала, что ее куда-то толкают.
Через какую-то минуту горе-наложница со всколоченной короткими волосами, стояла, босая, на каменном полу в коридоре, соображая, как поправить, не снимая, одетое задом наперед платье.
Такой ее и увидел подошедший Рэстан. Сзади короля маячила запыхавшаяся Ильма.
Поли, как раз, втянула руки из рукавов внутрь, чтобы перекрутить, как надо, платье прямо на шее, не снимая. Не раздеваться же в коридоре! Когда Рэстан быстро подхватил ее на руки и задал дурацкий вопрос:
— Почему босиком на каменном полу?
— Ваша фаворитка вытолкнула из комнаты, я не успела толком одеться и обуться, — возмущенно буркнула юная наложница, чувствуя себя гусеницей в коконе, потому что в таком положении, когда мужчина крепко прижимал к себе, ей никак не удавалось вытащить наружу руки.
Их первый разговор и такой дурацкий! В душе Поли густо перемешались досада, смущение и нелепая обида.
— Она кричала, что госпожа лиса и шельма, — скороговоркой доложила шустрая Ильма. — И еще называла ее пронырой!
В этот момент, широко распахнулась дверь покоев и вылетел небольшой ворох Полиной одежды, рассыпаясь по полу.