— Мне тошно от самого себя, — прожужжал он, — но они сами виноваты…

— Кто «они»? — спросил я.

— Девочки, испортившие свою кожу. А она чиста… — от подлокотника оторвалась рука и указала пальцем в сторону Роже. — Она чиста.

Рука Гнуса упала на подлокотник, и он снова попытался засмеяться, выдавливая из себя жуткий хрип, в котором слышалось жужжание. Тело содрогнулось, и билось несколько секунду, пока не утихло. Руки с почерневшей кожей вцепились в подлокотники, в попытке гниющее тело подать в перёд.

— Кто я? — спросил Гнус, задавая вопрос себе. — Кроме как разлагающийся труп, жизнь в котором поддерживает ребёнок.

— Ты помнишь свою прошлую жизнь?

Прикосновение бесчисленного количества лапок было невозможно не заметить. Кровавую корку, являющуюся моей второй кожей, покрыло тонкое полотно из тыкающих в меня свои хоботки мух. Насекомые быстро изучили меня. Изучили хорошо, бросив на меня «взгляд» совсем с другой стороны.

Короткое молчание нарушил Гнус:

— Я помню свою семью. А потом лишь боль, заглушить которую могла только кровью, — жужжание заметно утихло, но тишина длилась совсем недолго. — Я узнал тебя.

— Мы, вроде, решили этот вопрос…

— Я помню тебя по прошлой жизни, — и он вновь засмеялся жутким хрипом.

Гнус подался вперёд, и чуть не вывалился из кресла, заливаясь смехом. Мне стало не по себе, глядя на корчившееся в кресле тело, готовое в любой момент развалиться на наших глазах. Грудная клетка тряслась с такой силой, что захрустели кости. Лицевые мышцы не выдержали, полопались, и на паре тонких лоскутов заболталась нижняя челюсть с редкими комками почерневшей плоти. И если бы не Роже, бросившаяся к креслу, он бы развалился на наших глазах.

Девочка протянула обе руки к Гнусу и начала ладонями водить круги. Эффект последовал незамедлительно. Гнус успокоился, провалился в кресло, будто усаживаясь поудобнее. Магия вершилась на моих глазах. Лопнувшие мышцы срослись, вернув челюсть на своё место. Грудь вздулась, а за тонкой плотью было видно как срастаются рёбра.

Когда Роже отступила от Гнуса, на его теле не было ни каких серьёзных увечий. Развалюху собрали, временно. Настанет миг — и ему вновь понадобиться услуги маленькой девочки, руки которой искусно соберут этот гнилой труп, вновь поселив внутри него искру жизни.

— Мои маленькие друзья слишком быстро пожирают меня. А это тело… не успевает подносить им столько еды, чтобы и мне хватало на нормальную жизнь, и им. И только…

Я не слушал его. Всё это время у меня в голове крутился одни вопрос:

— Мы знали друг друга в прошлой жизни?