Наш первый ход был сделан.
Хороший день, чтобы победить…
Из ближайших лачуг на улицу повыскакивали кровокожи.
Первый бросившийся на меня воин получил дубиной по левому плечу. Его подкосило, сильный удар почти опрокинул воина, но он умудрился устоять, хоть это ему никак не помогло. Я откинул его от себя ударом ноги в живот. Слева прилетел сильный удар. Мой щит отозвался треском, но крепкая кость устояла. Я лишь моргнул, как второй нападающий упал к моим ногам с проломленной головой и тут же его тело начало медленно опадать, обращаясь в пыль. Мне было плевать, кто его убил. Я уверенно шагнул вперёд и добил свою первую цель тремя точными ударами по груди. Последний раздробил рёбра, позволяя костяному наконечнику без труда добраться до еще бьющегося сердца.
Первая настоящая бойня за долгое время. В глубине души я радовался, улыбка не сползала с моего лица. Каждый убиенный мною враг вызывал внутри меня трепет и дрожь, перетекающую в мои ладони. Может, это адреналин, по которому я успел соскучился? Я сильнее сжал рукоять булавы и ощутил сладковатый привкус на кончике языка. Поначалу я боялся, а теперь даже не могу представить себе битву без сладкого вкуса смерти.
С каждым убитым кровокожим мы погружались в деревушку всё глубже и глубже. Противник наваливался на нас волнами, пытался окружить и взять в кольцо. Но мы беспощадно проделывали дыры в обороне и собственноручно окружали мелкие группы, появляющиеся после развала кольца. Я лично загнал трёх бедолаг обратно в их нору, а затем зашёл следом, укрываясь за костяным щит. На костяной отросток обрушился шквал ударов. Топот ног слева, топот — справа. Рывком я ворвался во внутрь тесной лачуги, и даже кого-то отпихнул к дальней стене из связок длинных палок. Как лачуга устояла — чудо. Когда рубишь перед собой булавой, особо не думаешь ни о чем житейском. В голове лишь ожидание знакомого ощущения. Ощущения отдачи в ладонь, когда наконечник булавы залетает противнику в голову или в рёбра. Или попадает по челюсти, как сейчас, и разбивает маску в дребезги. Мужское лицо обнажилось частично; большая часть маски откололась вместе с нижней челюстью и повисла на куске плоти. Зрелище жуткое. Зубы рассыпались у наших ног и напоминали жирных личинок опарышей, извивающихся на почерневшей людской плоти. Бедняга даже не успел замычать, он даже не успел сделать вдох, как моя булава легла ему на голову.
Я тут же обернулся и успел перехватить щитом летевший на меня меч. Толчок в руку. Топом. Как же здесь тесно! Мне пришлось отступить, наступив на свежую кучку пепла. Щит перехватил еще один удар, после которого я открылся и ударил. Кровокож уже был готов обрушить на меня новый удар. За узкими щелями его маски невозможно было скрыть испуг и смятение. Залитые кровью глаза приковало к моей руку, уже рвущей воздух булавой по направлению к его виску.