Надо признать, мы все устали бесцельно бродить по джунглям, сражаясь лишь со змеями, пауками и редким диким зверем, которому не повезло наткнуться на нас во время охоты.

Когда каждый воин взял в руку меч, я растянул всех в длинную шеренгу, цель которой была взять деревню в кольцо. Мы быстро привели план в исполнение.

Почти две сотни воинов, монгол и я двинули напрямую сквозь высоченные пальмы в сторону деревни. Ансгар со своими людьми двигались следом за нами. Осси с сотней бойцов отвечала за левую сторону, Бэтси — за правую. Их задача была зайти как можно глубже в джунгли и присоединиться к нам с флангов, а лучше — ударить в тыл. Здесь очень важно, чтобы никто не сбежал из кольца, и не сболтнул лишнего. Я очень хочу, чтобы моё посещение «возрождающегося города» оказалось неожиданным.

Конечно, я думал об обычных людях, чьи судьбы сегодня переплетутся с нашими, и у меня не было никакого желания калечить их, или тем более убивать. За себя, и за своих воинов я был уверен, мы не тронем никого пальцем, даже если он бросится на нас с мечом. Но Ансгар и его люди… Они вызывали у мен беспокойство, впрочем здесь я был бессилен. Мы вторглись на чужие земли. Мы на войне. Кто прав, а кто виноват — будем разбираться позже, если вообще останутся свидетели.

Битва началась незамедлительно. Я был приятно удивлён, что нам удалось подобраться к деревне так близко, и при этом остаться незамеченными. Проходя мимо первой лачуги из сухих веток, Хаган осмелился заглянуть в кривую дыру, служившую окном. Весь путь он держал меч наготове, и даже сейчас, когда его глаза расширились и налились кровью, а губы сжались от злости, он продолжал крепко сжимать меч в руках, несмотря на небывалую тряску, охватившую его тело. Гнев полез наружу. А вместе с ним и оглушительный вопль, издав который, монгол бросился в бой.

Его скорость была сравнима с прытью рыси. Монгол нырнул в лачугу, а я даже не успел открыть рта. Мне пришлось броситься следом, но всё уже было кончено, стоило мне поравняться с окном. Я невольно стал свидетелем, как двуручный меч отсёк голову первому кровокожу, сидевшего спиной ко входу, а второй лишился обеих рук, как только вскочил с лежанки и начал отращивать клинок. Хаган действовал хладнокровно. Непрофессионально, грубо, но убивать он явно умел. И хотел. Насладившись видом отрубленных рук, он с улыбкой на устах занёс меч и обрушил лезвие на твердую маску из запёкшейся крови. Кровавый доспех затрещал, голову от удара увело в бок, шея не выдержала и сломалась. Спустя миг ступни монгола покрывал свежий пепел, оставленный двумя неумелыми бойцами.