Трясущейся левой рукой он указал на серую пелену и повёл указательным пальцем влево, как будто бы прорезая её ножом.
— Вон там, — сказал он. — Видишь?
Я пригляделся. Ничего особенного. Палец указывал на два дома, стоящие к нам торцами и уходящими своими хвостами в глубь города. Девятиэтажки. Быть может чуть выше, отсюда не сосчитать.
— Вижу, — ответил я.
— Тебе нужно пройти через всю улицу между домами в лучах палящего солнца, а затем — свернёшь налево. Дальше слушай жужжание мух и поглядывай на небо. Старайся избегать распятий, недостроенные дома ежедневно посещают лекари с охраной.
— Я могу осадить город?
— Возрождающийся город окружают несколько сотен таких лагерей как этот. Боюсь, у тебя ничего не выйдет.
— Чем ты здесь занимался?
— Учил кровокожих сражаться. Но как видишь, что-то у меня хреново получалось.
Его губы уже были готовы издать смешок, но лицо мужчины полностью скривилось от боли. Несколько глубоких вдохов. А потом он задышал так часто, что я начал отсчитывать мгновения до его смерти. Белоснежная борода свалялась и напоминала веник, опущенный в ведро крови.
У меня были некие подозрения на счет этой личности, и я не сумел удержаться.
— Кем ты был в прошлой жизни?
— Следаком… Но это неважно! Здесь мы все заложники, и живём по её правилам. По правилам судьи Анеле.
— Ты остался в обычном человеческом теле, зачем?
— Так желала она. Я не выбирал. Но я рад, что наконец пришел такой как ты… мы станем чуточку свободнее… мы все поднимем глаза на солнце и насладимся его теплом… мы все наконец сможем выдохнуть…
Он выдохнул и обмяк у меня на руках.
Я прятался в тени пальм и никак не мог оторвать взгляд от знакомых очертаний города, скрывающего своё истинное лицо в пылающем мареве обеденного солнца. Меня отвлёк Ансгар.
Парень бесшумно подкрался со спины и положил ладонь в кожаной перчатке мне на плечо. Я даже не услышал поскрипывание кожаного доспеха, не услышал шелеста рукояти булавы о штанину, который всюду следовал за нами, как что-то незаменяемое, привычное и неотрывное от нашей реальности. Нашей жизни, где спокойствию и тишине я не могу выделить и короткого мига.
— Инга, — произнёс Ансгар, — ты решила, куда мы идём дальше?
Я повернулся к нему. Где-то в моих мыслях он еще всплывает в образе юноши, молодого парня с горящими глазами и непослушными черными кудрями, постоянно лезущими ему в лицо. А сейчас я видел перед собой мужчину. Настоящего, чьё лицо покрывали благородны бледные шрамы, исказившие некогда лицо подростка до неузнаваемости. Интересно, его бы узнала мать родная? Особенно сейчас, когда он обрил голову до короткой щетины? Самое главное — его узнавал я, хоть тон его стал грубее, а мысли гораздо шире. Настоль шире, что готовы были охватить весь остров, только бы выполнить свою миссию до конца.