Пальцы старика разжались, и рука рухнула в полном бессилии, будто он отдал последние силы, чтобы избежать моего «благородства».

— Дети действительно сбежали, — старик говорил правду, я слышал искренность в его словах.

— Куда?

— Откуда мне знать… Ищи в городе. В пустых домах полно места, где дети могут скрыться от посторонних глаз.

Полно улиц. Меня удивляло, что вообще в этом непонятном городе есть улицы, и тем более, они имеют названия. Словно кто-то за собой пытается перекачивать свой прошлый мир. Свою прошлую жизнь. Мне хватало одного взгляда на пальмы, за которыми высились стены цвета запёкшейся венозной крови, чтобы оценить масштаб размаха. И он меня бесспорно впечатлял. Я могу ошибаться, но даже сейчас, ведя взгляд по горизонту, я не вижу ни начала, ни конца. Плотный забор из домов скрывает не только песчаный пляж с серебристом морем. Там, внутри города оседают даже звуки.

Дома, дома, дома…

Кто-то постарался на славу. Приложил немало сил и труда. Но ради чего?

Я вдруг уцепился за названия улиц.

Победы…

Свободы…

Когда я вместе с Гнусом умирал в пылающей церкви, в мои мысли вплелись слова. Чужие, словно брошенные мне как хлеб голодным птицам.

Улица Свободы.

Я вновь упал на колено возле старика и, уставившись в его глаза, спросил:

— В этом городе есть улица Свободы?

Он удивился, явно не ожидая услышать из моих уст что-то подобное. Глаза его обратились в узкие щёлочки, голова оторвалась от песка, и он уставился на мою булаву, висевшую на поясе из кишков Дрюни.

— Откуда у тебя это оружие? — спросил он.

Я не стал ничего скрывать, или изображать из себя героя, забравшего оружие из мёртвых рук своего врага, хоть так оно и было.

— Это подарок. Так сказал Гнус перед смертью.

— Гнус? — удивился мужчина, откашливаясь кровью. — Гнус умер? Этого не может быть.

— Может…

— Ты не понимаешь. Ты думаешь, что убила его. Видимо, он так хочет. Любопытно… он подготовил тебя. Послушай, ты должна найти его, срочно!

— Нет! — гаркнул я. Я уже устал жить по чужим советам и наводкам. — Мне нужно найти детей!

— Найдешь Гнуса — найдешь и детей. Разверни меня лицом к городу…

Седобородый опёрся ладонями о песок и попытался приподняться, но рана на груди влажно хлюпнула, раздался мерзкий звук ломающихся костей. Мычание и кровь свежей порцией вырвались наружу, брызжа во все стороны. Его могучие руки затряслись и уже готовы были полностью лишится сил и обрушить старое тело на песок, но я вовремя опустился рядом с ним и подхватил за подмышки. Я развернул его лицом к городу, как он и попросил. Мои руки продолжали держать его спину на весу, а бритая голова затылком легла мне на плечо. Даже через доспех я ощущал с каким трудом давался ему каждый вдох. Вместо заката ему пришлось наслаждаться серой пеленой на горизонте.