Мы приблизились к торцу здания, и мой взгляд скользнул по боковой стороне дома в поисках подъездов. Но ничего похожего на вход я не увидел. Количество мух было таким огромным, что под ними невозможно было разглядеть даже окон.
Я встал напротив места, где должен был быть вход в подъезд. Жужжание стало невыносимым, я даже перестал замечать завывание ветра, ударившего в непроглядное полотно насекомых. Одна из мух сорвалась со стены и пулей полетела в мою сторону. Я только успел моргнуть, как черное тельце уселось на нагрудную пластину и сразу же скрылось в трещине, а потом переместилось в глубокую борозду, оставленную острым лезвием вражеского меча. Муха не причинила мне никакой боли, даже несмотря на то, что её упругий хоботок сумел забуриться в моей доспех. Я хотел смахнуть её ладонью, но она будто прочитал мои мысли; я не успел занести руку, как муха отпрянула от меня и полетела обратно, в сторону дома.
Было очевидно — наше присутствие не осталось незамеченным. Я сжал сильнее рукоять булавы и бросил взгляд полной решимости на своих друзей. Нам нужно готовится. Готовится к худшему…
Мои мысли прервала Осси. Её глаза широко раскрылись, но смотрела она не на меня. Её взгляд был направлен на дом.
Я быстро повернул голову и увидел, как покрывало из мух, облепивших стену, словно забурлило. Началась недетская суета. Я испугался, что меня и моих друзей ждёт незавидная участь быть сожранными мухами, и вообще, зря мы сюда припёрлись. Моя рука потянулась за щитом, но насекомые и не думали покидать стену дома. Мухи расползались в разные стороны на том месте, где должен быть вход в подъезд. Картина напоминала стремительно утекающий песок через узкую горловину песочных часах. Минута — и вход в подъезд был открыт моему взору.
Вглядываясь в непроглядный проход, было очевидно — меня приглашают.
Приглашение принято.
Мне показалось, что вооружаться щитом — довольно глупый поступок. Если тот, кто приглашает меня внутрь, хотел бы моей смерти — это произошло бы за долго до того, как мы приблизились к дому.
Я повесил костяную булаву на пояс и сделал решительный шаг на встречу неизвестности. И когда оставалось несколько шагов до входа в подъезд, меня окликнул Ансгар:
— Инга! Постой!
Подбежав ко мне, он быстро отдышался и сказал:
— Я пойду с тобой.
Я не видел причин против, но, когда собирался кивнуть ему головой, в моих ушах раздался невыносимый рёв тысячи тонких крылышек, вспарывающих воздух.
— Ты войдёшь один, — прожужжали кружившие рядом со мной мухи.
Лицо Ансгара источало тревогу. Не произнеся ни слова, он покрутил головой, словно отговаривал меня от глупой затеи. Я кивнул ему. Так надо, поверь мне, мой друг, так надо.