Челюсть с пожелтевшими зубами мягко отомкнулась от покрытой мухами головы.

— Да, — прожужжало в ушах. — И, если бы она не сказала мне, я бы никогда не узнал бы о тебя.

— Она? Кто «она»?

Он снова засмеялся. Больной ублюдок! Я с трудом подавил желание выхватить с пояса булаву и одним ударом размозжить ему башку. Жаль нет возможности сжечь его прямо в кресле. А лучше всё здесь сжечь! Облить бензином все стены и бросить спичку…

— Татуировки, — неожиданно произнёс Гнус, — знаешь зачем ими портят свою кожу молодые девчонки?

Сказанное обрушилось на мой разум безумной бурей. Образовавшийся вихрь залез между моих полушарий и начал вырывать из памяти редкие обрывки, на которых мелькали изображения убитых девушек с содранной кожей. Немногие знали, что кожу девушек покрывали татуировки. И лишь когда правоохранительные органы сумели проникнуть в квартиру дяди Дениса, проживающего в моём доме, вскрылась жуткая правда. За большим пыльным ковром, висевшем в большой комнате на стене, были найдены растянутые и высушенные внутри картинных рам аккуратно срезанные куски кожи, на которых можно было разглядеть различные изображения, оставленные рукой тату мастера.

— Эти молодые дуры портили свою кожу только для того, — продолжил Гнус, — чтобы доказать своим родителем, какой самостоятельной стала их дочь. Всё своё детство девочка живёт в кольце запретов, под тяжёлым родительским взглядом, а рядом даже нет тени, в которой она могла бы укрыться от бесконечных нравоучений, направленных исключительно на её правильное воспитание. Родители желали своей принцессе только хорошего. Они никогда бы ей не причинили вреда. Они бы не смогли поднять руку. Но созданная внутри квартиры тяжелая атмосфера незаметно для всех ежедневно губила еще не успевший окрепнуть мозг ребёнка. Она не вдумывалась в их слова. Она не верила им. Родительские советы не уложились в её голове. И первым делом, когда она ощутила свободу, в голове созрело легкомысленное решение — быть не как все, но сделать как у всех — и такое решение незамедлительно привело глупую девочку в руки татуировщика. Пусть все видят мою индивидуальность! Пуст все знают, какая Я! Эти неуправляемые девки возомнили себя слишком шикарными особами. Мне не нравились их речи. Мне было тошно слушать их проповеди, а когда они пытались влезть мне в голову и окончательно обесценить моё мужское начало, я лишал их индивидуальности. И только после моих рук, они становились как все. Обычные, простые, и мёртвые. Они уже были испорчены, в них не было никакого смысла. Но их пролитая кровь на мои руки обладала целительным действием. Моя боль утихала. Ты же понимаешь, о чём я говорю?