— Хаген, — проскрипел я, успокаивая в себе бурю гнева, готовую обрушиться на монгола, — не лезь!

— Инга, — черные глаза Хагена почти полезли наружу, — ты не понимаешь, что это за человек! Перед нами стоит монстр! С ним бесполезно вести разговоры, а тем более упрашивать о чем-либо.

— Хаген? — гаркнул незнакомец. — Оказывается у тебя есть имя, кто бы мог подумать.

Лицо монгола исказил почти собачий оскал; не хватало густых слюней и острых ушей, но в остальном — глаза, рёв и страшные зубы — всё было при нём.

— Это по его воле, — разразился Хаген, — я оказался пищей для домов. Он решает — кому стать воином, а кому отправиться туда, — Хаген кивнул головой в сторону пальм, за которыми виднелись стены домов.

— Из тебя получился бы хороший воин, — сказал незнакомец, — но твой нрав и мятежный дух, который мы не в силах обуздать, вынудили меня отказаться от тебя. Прости, но паршивая овца мне не нужна. Ты обычный раб.

— Я НЕ РАБ! — взревел Хаган.

— Но всё же стал им.

Я не успел ничего сделать. Даже вскинуть руку и попытаться ладонью схватить монгола за кожаный наплечник. Он пулей сорвался с места и рванул в сторону незнакомца. На мгновение я испугался выстрела стрелы или убийственного удара Бэтси уродливой секиры, стоящий неподалеку от незнакомца. Но всё произошло иначе. Всё произошло так, как и должно произойти.

Я только бросился следом за монголом, как тот уже успел настигнуть белобородого старца. Двуручный меч опустился на бегу. Хаган ударил по ненавистной цели, желая перерубить тело мужчины на две части. Отчасти, у него получилось. Седобородый взвыл от боли, кровь быстро окрасила белые одеяния в багровый. Но я испугался совсем другого. Мой взгляд уловил не только взмах двуручного меча.

Двуручный меч ударил и уставился на землю, подрагивая в руках Хагана. Монгол сделал еще несколько вялых шагов вперёд, словно уходя прочь после тяжеленой схватки, а затем рухнул на колени, подняв облако пыли.

Меня окутал страх. Своими глазами я видел, как дернулась рука мужчины. Так быстро, что вряд ли это видел кто-то еще. И так точно, что вряд ли монгол отделается простой царапиной.

Я побежал к монголу. Пробегая мимо старика, я успел заметить на его груди страшную рану. Скорее всего смертельную. Лезвие рассекло всё, что встало на его пути: рубаху, плоть, мышцы и кости. У старика нет никаких шансов. Когда невооружённым взглядом видишь торчащие наружу рёбра и проливающуюся на землю кровь, нет никаких сомнений в неутешительном прогнозе. Но мужчина продолжал дышать. Тяжко, хватая жадно воздух, и со стонами, прорывающимися сквозь влажный хрип.