Иллюзия полного контроля развеялась пылью. Наступило тяжелое похмелье.

— Пришло время мне задавать вопросы, — сказал я, и приветливо улыбнулся.

— Кто ты такая, чтобы задавать мне вопросы? Кто разрешил тебе открывать рот, здесь, — он начал тыкать пальцем себе в ноги, показывая мне важность земли, на которой стоит.

— Зачем мы его слушаем? — в тоне Осси слышалось холодное безразличие, подчеркнутое вскинутым луком и нацеленной стрелой в висок старика.

Рядом со мной раздался гневный рык. Хаган выскочил вперёд, и проорал Осси:

— Кровокож, он мой!

Железные намерения своих слов монгол подкрепил вскинутым мечом, кончик лезвия которого угрожающе уставился на мужскую грудь.

Незнакомец улыбнулся, и его ослепительную улыбка не в силах были скрыть ровно подстриженные усы.

— Получается, — начал он, изучая нас через хитрый прищур, — мне придётся поверить в то, что у меня гости с далёких земель?

— Получается так, — подтвердил я.

— Извините мне моё невежество, но ни чая, ни еды и ни мягкой кровати я вам не предложу.

— Где судья Анеле?

— Где и всегда, — он ответил с таким безразличием и простотой, словно я спрашиваю у него очевидные вещи.

Меня удивляло его спокойствие. Оставшись без какой-либо поддержки, он стоял в окружении вражеского войска, поглядывая на нас будто с высока. Выступивший пот на его лице можно было сравнить с лёгкой тренировкой. Выражение его лица было недовольным, хмурым как у любого старика, но при этом он сохранял хладнокровие, и хотя бы намеков на страх я в упор не замечал. Крепкий орешек. Расколоть будет не так просто. А возможно, в этом и не будет никакой необходимости.

— Это где? — уточнил я.

— На улице Свободы. Где же ей еще быть?

— Это где? — снова уточнил я.

Незнакомец, не отрывая от меня глаз, немного развернул торс и вскинул руку за спину, указывая пальцем на еле проглядывающиеся серые стены за забором из высоченных пальм.

— Она там. Я уверен, ты не потеряешься.

Улыбка так и не сошла с его губ. Капли пота выступили на морщинистом лбу и тут же сорвались вниз, затекая в брови. Мужчина ладонью отёр лицо и вытер влагу о штанину.

— Ты пойдёшь с нами, покажешь дорогу, — сказал я.

Он засмеялся. И в его смехе я вновь услышал силу. Неимоверную силу, которой хватит на один точный удар, после которого сотня воинов рухнет наземь замертво.

— Я никуда с вами не пойду, — умерив смех, сказал мужчина. — Ты уж извини, но у меня здесь полно дел.

— Каких? — рявкнул монгол.

Я прекрасно понимал, что у них с незнакомцем есть свои счеты, по которым один из них заплатит. Всё произойдёт, обязательно, но не сейчас. А сейчас мне хочется, чтобы монгол не лез в мой разговор.