Я коснулся пальцами каменного диска в кармане, проверяя его в последний раз. Он отдал холодом. Всё было готово. Рыба собралась, пора было начинать торг.

Барс вызвался исполнить большую роль, чем я рассчитывал. Он стал аукционером. И он первым нарушил тишину склада.

— Живой товар, — прорычал он, усмехаясь. — Не бита, не тронута, в дорогом платье. Начинаем с пяти сотен серебра, шаг в пятьдесят. Кто даст пятьсот?

Первая пауза была томительной. Все присутствующие взвешивали цену, оценивали не только товар, но обстановку и друг друга. Толстяк Гриша, сидящий на бочке, фыркнул.

— Пять сотен, — проговорил он. — Хоть посмотреть есть на что.

— Пятьсот пятьдесят! — тут же раздался голос одного из купцов у стены. Его напарник лишь слегка кивнул.

Лёха Журавль, брат Гриши, злобно цыкнул, но денег не добавил.

— Шесть сотен! — выкинул кто-то из толпы мелких сошек, чьё лицо я даже не запомнил.

Азарт, как зараза, начал распространяться по залу. Цена перестала быть абстрактной, это уже были серьёзные деньги, которые для простого люда были попросту огромными.

— Шестьсот пятьдесят, — снова сделал ставку купец, деловито и без всяких эмоций.

— Семьсот! — Гриша покраснел, его жирная шея напряглась. Он втянулся в игру.

Торги пошли по накатанной, голоса звучали чаще, отчего даже огни факелов задёргались. Цена поползла выше: восемь сотен, девять. Сумма, за которую можно было купить хороший дом на окраине Ярмута. Атмосфера накалялась, жадность перевешивала осторожность. Глаза бандитов уже видели не бледную девушку, а мешки с монетами, которые можно будет с неё заработать.

Я просто стоял, скрестив руки, наблюдая, как жадность делает за меня всю работу. Я должен был разогреть интерес ставками, но вмешиваться даже не понадобилось. Ещё немного, и можно было начинать финальный акт.

— Две тысячи, — раздался спокойный голос Кощея.

И все остальные на складе замерли. Матёрый бандит повысил цену вдвое, и это не могло не вызвать реакцию. Именно в этот момент один из купцов сделал шаг вперёд — не тот, что делал ставки, болтливый, а помоложе. Он поднял руку, утомлённо, как человек, которому надоела базарная суета.

— Слово, — произнёс он тихо, но так, чтобы все услышали. — Прошу слово.

— Не лезь, когда ставки делают! — грозно прорычал кто-то из толпы. Но на купца это не повлияло.

— Господин Кощей поставил две тысячи, — произнёс он. — Вокруг висят картинки, портреты, да мы все их видели. А тут… бродяжка, ни дать ни взять. Красивая сказка. Где гарантия?

— Умей проигрывать, — коротко, но весомо ответил Лёха Журавль.

Но на этот раз Кощей, самый авторитетный из бандитов, был заинтересован. Всё-таки его ставка была самой высокой.