— Откройте! Прошу, откройте! Лекаря! Там женщина умирает! — кричали с улицы. — Волхва и лекаря!

Мала и Ясна вышли на крыльцо как были, в сорочках, только обулись по пути. Ворота стояли распахнутые, а во дворе тяжело дышал мальчишка-посыльный из ближнего постоялого двора. Он начал хватать Ясну за руки и тянуть за собой, но Мала не дала.

— Успокойся! Говори толком, кто, где и что произошло! — от старшей прошла волна силы, влившаяся в приказ.

Паренёк моргнул пару раз, выпрямился и уже спокойно и деловито ответил:

— С купцом молодая жена была, на сносях. Рожает теперь.

— Так с этим к повитухе надо, а не к лекарям, и не в волхвам, — смутилась Ясна.

— Так повитуху ещё пять часов назад привели. Она и позвала. Говорит, или лекаря-волхва, или и купчиху, и дитё похороним.

Посыльный опять схватил девушку за руку и потянул за собой. Ясна оглянулась на сестру, и Мала кивнула, мол, беги. Сама же закрыла двери и поспешила следом.

Постоялый двор только казалось, что рядом — пройти через две улицы и на пять домов в сторону озера. Но они успели и взмокнуть, и выбиться из сил, пока добрались. Тут лекарку с сестрой, которую приняли за помощницу, сразу провели к бане, ещё перед крыльцом омыли мыльной и тёплой водами руки, помогли разуться, чтобы время не терять, и запустили внутрь. Но они успели услышать, как купец встряхнул за грудки посыльного зарычал «Ты кого привёл⁉ Тебя за лекарем и волхвом посылали, а не за ребёнком».

Внутри оказалось многолюдно, душно и просторно. Баня строилась на десяток человек! Сейчас две девушки хлопотали возле печи, грели воду и с лёгким ужасом смотрели в середину парилки. Вдоль стены стояли, видимо, будущий отец и две женщины. На составленных вместе лавках металась молодая женщина, рубашка и волосы промокли от пота и коса сбилась в колтун. Другая женщина держала роженицу за руку и ласково уговаривала потерпеть, собраться и слушаться, но в ответ бедняга лишь стонала, шипела и выгибалась дугой. Повитуха, крепкая седая бабушка, сосредоточенно ощупывала живот и качала головой. Вот она обернулась на сквозняк и кивнула.

— Хорошо, давайте сюда. Эй там, чего встали! Оботрите роженицу, а то уже горит! — повитуха ещё раз обмерила ладонями живот и повернулась к Ясне. — Ты ж лекарка-волховица, так?

Ясна кивнула головой, но смотрела на женщин со страхом и ужасом.

— Я. Только я роды не знаю.

— Ничего. Зато я знаю. Но тут дело непростое. Ребёночек неправильно идёт, а мама неопытная, помочь ему не может. Ты, девочка, ей помоги, пусть успокоится и меня слушает. А то она и себе беду кличет, и ребёнка мучает.