— «Первая» — подрыв! «Вторая» — угол места падает, есть поражение. Сражение началось.

«Тихоходные поршневички, что семечки — только щёлкать», — продефилирует мыслёй будто отстранившийся, позволивший подчинённым делать своё дело командир. Но если честно, не так-то уж и беспечно, проведя в уме скороспелый расчёт: взяв навскидку все переменные, включающие необходимые манипуляции на предстартовую подготовку, подлётное время ракет с сокращающейся с каждой минутой дистанцией, а самолёты англичан всё ближе и ближе…

«Если б нам идти в одиночку, и массированная атака вся на нас, перещёлкать все эти „семечки“ до ближней зоны… хм, могло бы просто не хватить времени. Стоит задуматься…».

Ещё не успели сработать командно-исполнительные связи — с начала радарного обнаружения эскадры русских прошли минуты две-три — никто ничего не ожидал, ничто не предвещало наличия поблизости вражеского истребительного патруля… а они вдруг начали терять первые машины.

Сразу досталось идущим в авангардном опережении высотным истребителям «Формидэбла». Пилот с затесавшейся меж ними дозорной «Барракуды», поглядывая то на приборную доску, то по сторонам с некоторым недоумением проводил взглядом падающий с тонкой струйкой дыма «Корсар»: ни тебе пушечно-пулемётных очередей, ни видимых повреждений — летит самолёт… падает самолёт. Последнее — всплеск и круги на воде…

Затем прямо у него на глазах чем-то сшибло второго, идущего буквально по соседству чуть впереди. В этот раз причина поражения явственно наблюдалась ударившей снизу огненной вспышкой!

«Барракуда» шарахнулась в сторону, ложась на крыло, отваливая с нисходящим скольжением. С её борта оператор установки РЛС, сглатывая от спонтанной невесомости подкативший к горлу комок, взахлёб передавал выявленные координаты — направление на корабли противника — смысла в соблюдении радиомолчания уже не было.

Для воздушных стычек вот такие неожиданные атаки из-за облаков или со стороны солнца вполне характерны. Лётчики-истребители ещё сохраняли выдержку, держась друг друга, оставаясь в прежнем строю — лишь начали дёргано, точно нервически, «поигрывать» курсовой устойчивостью, покачивая на элеронах крыльями, головы за остеклением фонарей крутились «на все сто», выискивая угрозу, подбадриваясь на общей частоте: «Смотрим… смотрим… где они, где?.. Снизу никого… не вижу…». Второй «Корсар»… прямо под его коком внезапно раскрылся «букет» огненно-дымной шрапнели, иссекая осколками двигатель, вмиг задымивший, теряющий мощность, как обрубленного увлекая вниз.

Эфир «взорвался»: Кто⁇ Откуда⁈ Где неприятель⁈ Что за чертовщина⁈ Рой тупоносых машин с конструктивно изломанными крыльями заметался, продолжая нести потери, не видя ни самого противника, ни его пулемётных трассеров — тугие зримо пульсирующие жгутики, дающие направление на агрессора и некий шанс ввязаться на равных. Ныне же, когда небо вокруг тебя закручивается «бочкой»*, чередуя верх-низ, глаза ищут тёмные силуэты или тени вражеских самолётов, а видят лишь стремительные дымным росчерком «тени из ниоткуда*, не поддающиеся ответной реакции, разящие 'соседей»… если не тебя самого.