БИУС выдала предварительные данные и расчёты по дистанции, которая начала медленно — «втягиваться»-.

— Множественные воздушные цели. Пеленг 240 градусов, дистанция 270, подлётное время в зону поражения ЗРК — «Шторм» сорок минут.

— Ненадолго мы… ушли от графика, — Скопин взглянул на часы, — всего-то на час с копейками. Что ж, цветочки понюхали, настал черёд срывать ягодки… россыпью.

Приготовиться к бою.

Эскадра, развив скорость до максимума, перестраивалась, рассредоточиваясь из расчёта держать строй пеленга. Приходилось учитывать потери «Кронштадта» в зенитном вооружении, а лёгкий — «Чапаев» достаточными средствами не обладал изначально. Линейные корабли конфигурировали совместное ПВО, отвернув севернее — не ахти какая мера в потребности увеличить дистанцию на милю-другую для приближающегося неприятеля.

— «Кондор» тот и вовсе теперь шёл обособленно, готовясь держать углы для ЗРК — «Шторм», разворачивая пусковые установки на правый борт, откуда ожидался наплыв самолётов противника. Противовоздушные средства крейсера переходили из оперативного режима в боевой.

— Цели сопровождаю всеми комплексами! — отчитался командир ракетно-артиллерийской части.

Курс «Чапаева» пока подчинялся ветру, перекладкой рулей авианосец заносил корму, выправляясь так, чтобы белые дымы шашек на полётной палубе стелились от носа ровно по оси корабля. Эскадрильи поднимались на крыло по тревоге.

Главное оружие авианосцев это их палубная авиация — самолёты и пилоты — порой списываемые на потери боевые единицы, практически разменные. То, что в каждой кабине живой человек, не меньше любого другого желающий остаться в живых, статистику войны не волнует. Незатейливо и убийственно мотивированные лётчики накручивались комэсками во всё той же парадигме: потеряем «палубу»… выведут из строя линейные корабли — всё одно тогда всем погибать в этом холодном океане вдали от родных берегов.

Однако каким-то образом средь личного состава прошёл слушок, что этот бой последний: перемолоть содержимое ангаров ещё вот этих двух вражеских авианосцев и больше англичанам выставить нечего. Это породило некое противоречие — непременно защитить свои корабли, разбиться в лепёшку, но и себя по возможности сберечь. Тем более, когда так наглядно обещали вытащить, непременно вытащить всех в случае приводнения.

Конечно, никто из них не помышлял о заведомой смерти. С её постоянным соседством за годы войны успели свыкнуться — чему быть, того не миновать. Однако в первую воздушную драку над океаном с американцами «Беннингтона» шли в каких-то других настроениях. С большим оптимизмом, что ли? Или правильней будет — с расчётливым и в какой-то степени бедовым оптимизмом. Сейчас же, когда, казалось, что вот, совсем немного, и прорвёмся домой, умирать не хотелось совершенно.