Протянул письмо Маршаллу…

— Только, Джордж, это секретная информация.

— От кого секретность? — брови начальника штаба полезли вверх, метнувшись взглядом по присутствующим в кабинете — все свои.

— Я про нашего милейшего Черчилля. Нет у меня сейчас желания препираться с его доводами. Тем более, как сами видите, назначены только испытания и ожидать результаты следует лишь в ближайшие месяцы.

Дополнительных пояснений генералу не требовалось, но политика уже понесло:

— Черчилль в данном случае руководствуется эмоциями, премьер возмущён. Британии и Королевскому флоту нанесено оскорбление. Недаром они с таким упорством всякий раз оспаривают и подтверждают свой морской престиж. Даже уступив первенство. Хм, — улыбка напросилась, — не без наших уловок, подкинутых на благодарную почву английского обнищания, я говорю в морских соглашениях, начиная с «Вашингтонского».

Беда в том, что эмоции здесь мало уместны. Англичане получили очень важную информацию, но только мы её правильно интерпретировали. И если сейчас Уинстон и его адмиралы узнают, что данный ресурс уже и нас на подходе, боюсь, наворотят новых глупостей. Мистеру Черчиллю непременно надо вернуть Британии статус значимого игрока.

Подошёл ближайший советник президента Гарри Гопкинс и разговор стал общим:

— Если только его вскоре не попросят с пьедестала парламентарии. Народ Британии устал… народы Европы в очередной раз устали от войны.

Рузвельт одобрительно кивнёт:

— Пеня Черчиллю будет только расти. Наш милый Уинстон теряет империю и теперь пыжится. А я, — в голове самокритично мелькнёт «старый больной дурак пошёл у него на поводу», — уж как я не хотел поддаваться на его безумный проект ударить по русским…

Лукавил немного Франклин Делано, перед собой же. Тогда поддавшись на уговоры своих же генералов, он увидел главный аргумент, почему его личный замысел — мягко втянуть СССР к благам «плана Маршалла», прикормив, как дополнительный рынок сбыта, может сработать не так как того бы хотелось. Победа в Великой войне даст советскому народу ту уверенность в своей правоте в деле «построения справедливого общества на социалистических началах», что все расчёты свергнуть коммунистическую систему руками этого самого народа окажутся несостоятельными.

— Может быть потом, — это мечтательное, вырвавшееся из уст президента… он даже не догадывался, что это

В тот же день Рузвельт, видимо всё ещё пеняя себе, заговорит с Элеонорой, не отказав себе в удовольствии поораторствовать, ввернув и пару метафор:

— Развивающаяся структура предполагает экспансию. САСШ, — он специально по старинке обозвал Штаты, — молодое хищное государство. Быть хищником — на чистом инстинкте бить без предупреждения. Я увидел грядущую проблему — чрезмерно растущий авторитет коммунистов. Вот почему подписался под планы Черчилля, нарушив приличия и союзнические договоры с Россией.