«Да, список лиц, получивших допуск, наверное, к самому главному секрету Соединённых Штатов — „Манхэттенскому проекту“, теперь можно смело расширить».

Монополия на англосаксонскую тайну «big bomb» вне сомнений была утрачена. Более того коммунисты их опередили. Сегодняшняя повестка комитета начальников штабов, в контексте общих вопросов, поневоле будет акцентироваться и на ядерной теме. В перспективах дальнейшего противостояния в этой сфере с русскими.

Рузвельт, силясь понять оппонента, вдруг увидел игру Сталина в другом, оригинальном свете. Удобная версия штабистов, что рейдовый поход советской эскадры ставил целью нарушить коммуникации в Атлантике, опровергался фактом наличия и применения ядерных средств.

'Hq носила ли акция военно-морских сил СССР именно демонстрационно-диверсионный характер? Показать, что СССР обладает супероружием и способен задействовать его достаточно мобильным образом?

Здесь я снова возвращусь к вопросу: почему не использовали в Европе?.. — или это непременно о чём-то говорит… или мы столкнулись с каким-то непонятным фактом, для оценки которого у нас нет объяснений'.

— Ну, почему же нет?.. — есть, — тихой догадкой пробормочет президент, — радиация!

Догадка возникала не на пустом месте. Консультирующие президентский совет учёные-физики, в свете «английских фактов с моря», явно пересмотрели уровень пагубных последствий продуктов ядерного распада. Но в отличие от своих военных советников президент сразу понял гуманитарное и политическое значение последующих крайностей. «Возможно опасность „радиоактивного яда“ гораздо существенней — дьявол должен был взять свою обязательную плату, И Сталин, наверняка уже осведомлённый об этих негативных последствиях, не захотел „пачкать“ территории. Это что ж?..».

— Оу! — неожиданное озарение строилось на уровне тех политических тонкостей, которые Рузвельт сам порой любил проигрывать в своих абстрактных тренировках. Причём наделяя оппонирующую сторону равной искушённостью. И советский лидер тому соответствовал.

«Так это что — такое приглашение к переговорам? С неразыгранных козырей»?

Понимая, что предвзят и строит диалог за визави исходя от своих умозаключений, идея ему в любом раскладе понравилась.

Вот за такими упражнениями для ума, перемежающимися текущими докладами по состоянию дел на европейском и тихоокеанском ТВД, очень вовремя пришло послание из Ок-Риджа.

Президент принял конверт —

Оппенгеймер тогда сказал: «До сего у нас были лишь теории, и где-то внутри таился трепет „Бог нам этого не позволит“, ныне же знание того, что у других это сработало, придает нужный стимул». Уходил физик уверенной походкой с решимостью на лице. И что бы там не говорил и не обещал генерал Гровс, называя дату, уже тогда Рузвельт был уверен — бомба у Соединённых Штатов появится раньше намеченных первоначально сроков.