— На одном котле мы можем идти на шести и даже на семи, — осторожно предложил вахтенный офицер.

Кэп показал на уже повешенную трубку его разговора со стармехом:

— «Дед» сказал пять. Я бы тоже не стал рисковать и перегружать пока единственно рабочий агрегат. Случись что и с ним, тогда вообще встанем. Да и какая особо разница — пять или шесть. Всё одно, блин… задница.

Серые сумерки уже как более часа поглотила окончательно сгустившаяся темень ненастных северных широт. Разделённые несколькими кабельтовами, видимые лишь опытными сигнальщиками, знающими, куда смотреть, корабли эскадры изредка минимальным нарядом перемигивались приглушёнными сигнальными фонарями.

Впередиидущий в колонне уступа «Советский Союз» уже догнал — тёмная громада линкора, поравнявшаяся траверзом с ПКР, близко, не больше чем в трёх кабельтовых, минуя, С надстройки флагмана блеснуло чьим-то вниманием — линзами бинокля, заморгало ратьером, требуя дополнительных подтверждений и разъяснений.

Разница в скорости, когда крейсер, продолжавший движение с одним лишь рабочим котлом кормового эшелона, всё более теряя ход, стала окончательно ощутима, тут уж не попишешь — они проходили мимо мигрирующей колонной друг за другом в заданном интервале. Вот уже и концевой «Чапаев» оставил траверз — с «голой» без единого самолёта полётной палубой, молчаливый, безлюдный, точно вымерший.

— Бросят? — вырвалось в эмоциональном окрасе у вахтенного.

— И останется нам только отчаянно сражаться и героически умереть, когда бы на хвосте вся 'королевско-британская рать*… — это хотите сказать? — командир усмехнулся. Криво. А призадумавшись и вовсе сгримасничал:

— Я уж не говорю о встрече с вражеским артиллерийским крейсером или линкором. Но и свою былую убеждённость, что мы в плане ПВО о-го-го!.. сейчас я бы немного подкорректировал: если на нас одиноких снова набросится самолётиков эдак сто, свою неприятную и возможно смертоносную в итоге плюху мы всё же, как мне видится, получим. Да-да, — покивал Геннадьич, заметив критическую реакцию вахтенного капитан-лейтенанта, кстати, старшего офицера одного из зенитно-ракетных дивизионов.

— А по поводу «бросят», сложись такая у флагманского штаба

Только в нашем случае тут всё немного иначе. Мы слишком… эксклюзивны. И Левченко это прекрасно понимает. Так что нет. Не бросит. Те более мы тут уж, считай, на финишной прямой.

— Так уходят…

— Без личного приказа командующего — кто там сейчас из старших флаг-офицеров на мостке линкора — дать «самый малый» по эскадре он, наверное, не может. Но ничего, ща, «разбудят» главного, доложат, то-се… ждём.