Марк перерисовывал схему великого творения снова и снова, пытаясь понять ее логику. Это было похоже на попытку понять квантовую механику, имея за плечами только курс школьной физики. Он видел гениальность замысла, математическую, безупречную красоту взаимосвязанных рунических контуров, но… Но всегда он упирался в одно и то же. В два непреодолимых, казалось бы, препятствия, которые сводили на нет всю эту гениальность.

Первое — Материал. По всем выкладкам Кайрона артефактом мог стать гигантский, безупречный во всех отношениях рубин. Не просто большой, а колоссальный, способный вместить тысячи и тысячи рун. Идеальный и единственный проводник для данной задумки, без единой трещинки, без малейшего включения, с абсолютно однородной кристаллической решеткой. Кайрон искал такой весь остаток жизни и не нашел. В современном же мире о таком можно было только мечтать. Природные месторождения никогда не выдавали таких камней. Все, что добывалось сейчас — жалкие крохи, уходившие на украшения для ортодоксальных аристократов. После появления кристаллов эфириума популярность традиционных драгоценных камней стала сходить на нет. Теперь шиком считалось красоваться изысканными украшениями-артефактами.

Второе — Сила. Даже если бы такой рубин нашелся, для нанесения тысяч взаимосвязанных, невероятно сложных рун требовалась сила, точность и контроль Великого Артефактора, обладающего безграничным объемом энергии. А для первичной активации, для «первого толчка», который запустил бы вечный двигатель системы, требовалась энергия, сравнимая с ударом молнии. Сила, недоступная не то, что бездарю — большинству аристократов среднего ранга. Кайрон в своих записях называл необходимо количество ничтожным, и Марк в очередной раз понял разницу между древним существом и современными одаренными.

Однажды вечером, на четырнадцатые сутки этого ада, чаша его терпения переполнилась. Он в ярости смахнул со стола стопку исписанных листов, которые паря в воздухе, как стая испуганных птиц, неспешно усеяли грязный пол. Схватив первую попавшуюся под руку вещь — пачку дешевых, синтетических рубинов для его гравера, он сжал ее в кулаке. Это были жалкие, размером со спичечную головку камешки, которые он покупал пачками по сто штук для своих сувенирных поделок. Символ всей его ничтожной, убогой жизни.

— Бесполезно! Все бесполезно! — просипел он, сжимая упаковку так сильно, что побелели пальцы. — Я сижу на величайшем знании вселенной, а вся моя жизнь — это вот это! Этот хлам! Я не могу… я никогда не смогу…

Со всей силы швырнув пачку в стену, прямо над своим старым лазерным гравером «Луч-7», он услышал, как пластиковая упаковка лопнула с сухим треском. Десятки идентичных красных кристаллов рассыпались по полу, подскакивая и перекатываясь, отражая тусклый свет настольной лампы в своих крошечных гранях.