«Лиза…» — первая ясная мысль пробилась сквозь боль и апатию. —«Я должен… должен выбраться. Для Лизы».

С нечеловеческим усилием, опираясь на дрожащие, непослушные руки, он оттолкнулся от плиты и сел. Тишина была звенящей, абсолютной. Ни гула техники сверху, ни голосов — ночь еще не уступила свои права новому дню.

С трудом сфокусировав взгляд он попытался осмотреться. Ничего, кроме мрака.

Его пальцы, дрожа от слабости, начали шарить по поверхности под ним. Раньше плита была гладкой, как стекло, и испещренной тончайшими узорами. Теперь же он чувствовал грубую, пористую фактуру, словно камень был изъеден временем.

Именно в этот момент в его неокрепшем, едва теплящимся сознании, вспыхнуло ПЕРВОЕ чужое воспоминание.

Яркое, как молния, и горькое, словно полынь…

'…Он — Кайрон — сидел в кресле из полированного черного дерева, а все пространство рядом было завалено свитками с расчетами. Перед ним на столе лежали безупречные чертежи.

Не артефакта, а целой системы — сложнейшей, гениальной, способной постоянно развивать тело, дух, а главное — мозг носителя! Медленно, но неотвратимо ведя его к истинному бессмертию через вечную эволюцию.

Это была его мечта. Его великая теория, на пути которой стояла непреодолимая преграда — материя.

Для нанесения тысяч взаимосвязанных рун требовался идеальный проводник колоссальных размеров. Безупречный рубин, величиной с его особняк. Такого в природе не существовало. Его гений был в ловушке, которую не мог преодолеть.

Годы шли…

Тело старело. Мозг, самый сложный и неподвластный даже его гению инструмент, начинал давать сбои. Отчаяние гнало его вперед. И тогда он нашел другое решение…

Грубое, прямое, рискованное.

Если не получается сохранить себя через развитие, то можно просто перенести сознание в нового, молодого носителя — украсть чужую жизнь!

Он создал «Камень Души» — эту плиту. Не идеальное решение, а костыль, ловушку, банку для своей души, пока не найдется способ реализовать главный план. Он презирал свое творение, но это была его единственная надежда, к которой он до последнего не хотел прибегать.

Тогда-то он и рассказал о своей теории бессмертия остальным Аэтирийцам, надеясь на их помощь, но получил попытку захвата его знаний, уничтожив в отместку целую цивилизацию…'

Воспоминание исчезло так же резко, как и появилось, оставив после себя вкус горечи и гениального безумия.

Марк снова ощутил под пальцами грубую, рассыпающуюся поверхность. Он осознал: плита, артефакт тысячелетней давности, исполнила свое предназначение.

Как будто дожидаясь его понимания, раздался сухой, трескучий звук. Каменная поверхность окончательно погасла и рассыпалась горсткой пыли. Его кровь, пролитая недавно на плиту, исчезла вместе с ней.