Чёрного эмо-офицера, несмотря на всю его броню, сначала порвало на куски, а потом ещё залило каким-то жгучим огнём, который горел, пока вся плоть чёрного не превратилась в пепел, не способная регенерировать.
— Пока! Он должен был сказать «Пока»! — вопила, прыгая с ноги на ногу, другая Агнес-фиг-знает-какой-номер.
— Да он вообще молчаливый какой-то попался! — ответила Агнес с ракетницей.
Даже у Гоши уже крыша поехала от бесконечного галдежа кучи голых гоблинш, так что он с Гошиком забрался на вершину шатра и оттуда затаскивал паутиной к себе врагов, собирая из них храм для Дубова. Так он пытался не сойти с ума.
Лакросса
— Не тормози, Альфачик! — крикнула оркесса, изготовившись к прыжку со спины Лютоволка. — Увидимся, Молчанова! Держись там!
— И ты, Лакрошечка! — помахала взлетевшей в воздух оркессе непосредственная синеглазка.
«Брр! Лакрошечка…» — передёрнуло Лакроссу, но как-то даже без капли злости, а со снисходительной любовью.
Используя очередной прыжок Альфачика, девушка оттолкнулась от него сильными ногами, обутыми в сандалии с высокой шнуровкой почти до колен. Она сделала тройное сальто, затем четверной тулуп и приземлилась на согнутую ногу. Вторую ногу сильно отставила в сторону, делая своё приземление ещё более грациозным. И сексуальным, потому что её короткая кожаная юбка клёш, больше похожая на набедренную повязку, оттопырилась, показав идеальные бронзовые ягодицы.
Если бы Дубов видел, он бы точно оценил этот сексапильный вид оркессы-воительницы.
Да… От этого человека она родит самых сильных сыновей, которые однажды объединят все разрозненные орочьи племена.
А пока… Чтобы это свершилось, она всего-навсего должна искоренить Саранчу.
Плёвое дело для такой сильной воительницы, как Лакросса Морок из племени Горных ястребов.
Опора, к которой девушка подошла, начала сильно пульсировать. Перепончатые перегородки втянулись в арки из прочного хитина, и наружу строем вышли пехотинцы Саранчи, ведомые десятком сильных офицеров. На миг они замерли, увидев перед собой одного-единственного врага. Благодаря коллективному разуму они уже знали, что рядом с другими опорными колоннами Роя творилась полная дичь. А здесь…
Покой и умиротворение. Вот что испытывала Лакросса. Как и всегда в самый последний миг перед боем.
В её руке появилось копьё с золотым тиснением и несколькими орочьими подвязками, тихонько забренчавшими на ветру тоненькими косточками. Они приносили удачу в бою и отгоняли страхи. Лакросса с силой воткнула в сухую землю древко копья.
Затем молодым и сильным голосом девушка крикнула так громко, что ряды Саранчи пошатнулись: