Люди, прятавшиеся в этой крепости, что была для них тюрьмой, мало что могли противопоставить Саранче. Всего несколько тюремщиков с автоматами и винтовка, у остальных разве что пистолеты. Они правда не походили на воинов. Субтильные тела, высокие лбы и умные, но у многих уже мёртвые глаза.

Пехотинцев Врага гнала вперёд злая воля. Они не обращали на нас внимания, даже когда мой топор или меч Кремницкой настигали кого-то из них. Умирали, пытаясь идти дальше — на верхние этажи.

(осм.) — Умрите, твари! Это вам за моего отца! — вдруг прокричал юнец лет восемнадцати на вид.

Смуглый, с лёгким чёрным пушком над верхней губой и в светлых просторных одеждах. Его окружило несколько пехотинцев и вонзили ему клинки в живот. Парень сжал что-то в руке.

— Нет!!! — завопил Билибин.

Он был ближе всех к нему, но взрыв прозвучал практически мгновенно. Герцог успел раствориться в воздухе за миг до, и ударная волна швырнула его в меня, как раз когда я сам побежал к пацану.

Я опустил опалённого герцога на пол. Он был жив, но из ушей текла кровь.

— Дальше сам, Дубов, — шепнул он, морщась от боли. — Ты должен успеть!

Саранчи снаружи было ещё много, но отряд втянулся внутрь и легко удерживал её, не давая войти. Альфачик бил молниями, бойцы стреляли, а Гоша затянул проход золотистой паутиной, которую не могли преодолеть враги. Я же, оставив Билибина Кремницкой, устремился по круглой лестнице на самый верх. Саранча тоже рвалась туда, и я наступал ей на пятки.

Нет, так я не успею.

Духовным зрением увидел впереди себя духовные кляксы врага, а наверху несколько душ живых людей. Вычислил ту кляксу, что бежала первой по лестнице, и пустил в неё иглу, убивая наповал. Парой пролётов выше началась свалка из тел Саранчи. Я быстро догнал её и в буквальном смысле прорубился, параллельно пытаясь достать тех, кто смог проскользнуть.

Взлетев по лестнице, оказался в богато обставленной комнате. Изысканная мебель, диваны, небольшой фонтан с изумрудной водой, горшки с невысокими деревцами, воздушные занавески из полупрозрачной ткани. Их колыхал ветерок из узких окон-бойниц. Свет шёл от масляных ламп наверху.

Несколько пехотинцев умерли, едва я их увидел. Последнему я швырнул в спину топор, не дав ему добраться до конца комнаты. Но враги успели, каким-то образом вырвав лезвия из своих рук и швырнув их, убить почти всех, кто был в этой комнате. Всех, кроме одного человека.

Посреди комнаты сидел старик и на коленях баюкал мёртвого мужчину. Его глаза смотрели в никуда. Мужчина уже был серым, умер от многочисленных колотых и резаных ран.