Настя помнила тот разговор: апрель, 2007 год, за два дня до того, как она сбила зайца по пути в «Ивовую рощу». Филипп ещё подшучивал над её избирательной жалостливостью и предлагал не есть вечером шашлык. Она шутливо толкала его в плечо и бесилась. Точнее, делала вид, что сердится. На самом деле она не могла на него насмотреться. Когда они утрамбовывали свежую землю вокруг васильков, будто невзначай касалась его пальцев, смотрела неотрывно и ненасытно. Каждый день вдали от него тосковала и, когда они встречались, жадно ловила крохи внимания.

Ещё ничего не случилось, не было измены, но Оля всё поняла, причём раньше, чем Филипп. Поняла и отступила.

Настя развернулась к Виталику и вытянула руку с яблоком.

— Забирай.

Он склонился вперёд и даже коснулся жёлто-зелёной шкурки пальцами, но сразу же отдёрнул руку.

— Ты потом пожалеешь.

— Скорее всего. Забирай.

Он бережно взял яблоко и тут же приложил к губам. Впервые посмотрел прямо в глаза:

— Спасибо.

Настя кивнула и, боясь передумать, поторопилась уйти. Закутавшись в пальто, побрела в Живой сад. Снова моросил ситный дождик, широкий капюшон скрывал от неё весь мир, кроме небольшого пространства на несколько шагов вперёд. Несмотря на январь, трава под деревьями не пожелтела и не засохла, вдоль забора сверкали ярко-оранжевые головки календулы и топорщились сухие стебли васильков.

Настя остановилась напротив яблони сестры. Голые ветви дерева украсились капельной бахромой, на верхушке сидел грач и, повернув голову, недоверчиво рассматривал Настю.

— Что мне делать? Что мне теперь делать с этим знанием?

Грач каркнул. Ветер смахнул капли прямо на лицо Насте. Она по-собачьи тряхнула головой и нахохлилась. Несколько часов она бродила по саду и каждый раз возвращалась к дереву сестры. Сумерки сгустились и окончательно перетекли в ночь, тяжёлые тучи заволокли звёзды и луну, ослепили небо. В окнах Большого дома загорелся свет. Дождь усилился, «семейная» шинель' уже не спасала от холода, промокла насквозь, голову немного защищал капюшон, но щёки Насти всё равно были влажным, правда, не от дождя.

Нащупывая мысками кроссовок скользкую тропинку, она побрела в сторону светящихся окон. Вышла на дорогу, на несколько секунд замерла в неуверенности. Сделала шаг к дому, снова остановилась. Никак не могла решиться. Боялась новой боли и новых ошибок. Сколько лет они потратили впустую? Сколько вообще им осталось счастливых дней? Учитывая неспокойную обстановку, произойти может всё что угодно, и танкер с мазутом покажется цветочками. Может, преодолев все преграды и получив возможность вместе состариться, они не вынесут спокойной жизни и разбегутся уже через месяц? А может, Филипп не примет её, после того как она его выгнала? Он неуступчивый и гордый.