Филипп не отвёл взгляда и не попытался смягчить слова:
— Потому что я её не любил.
— Наверное, ей было больно.
— Думаю, да.
— Ты жестокий.
Последнее утверждение он не опроверг, отстранился от окна и обошёл стол.
— Насть, посмотри на меня.
Она вскинула голову, руки потряхивало, словно от холода, в груди дребезжало измученное сердце. Филипп положил ладони на её плечи, слегка сжал.
— Ты сейчас совершаешь большую ошибку.
— Может, наоборот, впервые уберегаю себя от неё. Я устала. Просто хочу жить, выводить новые сорта яблонь, наблюдать, как растут мои дети, слышать свои мысли. Одна. Я, кажется, впервые рассуждаю здраво, будто наконец протрезвела.
Филипп отпустил её плечи, но не отошёл.
— Наверное, нужно всё-таки быть больным и трёхногим щенком, чтобы заслужить твою любовь. Ты не умеешь любить без жалости. А мне твоя жалость не нужна.
— Уходи, Филипп.
Настя знала, что он не из тех, кто будет умолять, и точно не придёт второй раз. Перегрызёт себе руку, но не попросит милостыню. Она повторила почти шёпотом, с нажимом.
— Уходи, Филипп. И закрой, пожалуйста, двери. Дует.
Какая, в сущности, смешная вышла жизнь,
Хотя… что может быть красивее,
Чем сидеть на облаке и, свесив ножки вниз,
Друг друга называть по имени?
Группа «Високосный год»
2025 г
О том, что в Керченском проливе потонули танкеры с мазутом, Настя узнала уже после того, как увидела последствия катастрофы. В тот день она поехала с Лёшкой в Витязево, повезла новые упаковки с зефиром и мармеладом и хотела лично проконтролировать, как их разложат на полках. В лавках на побережье она была раза два и то не целенаправленно, а по пути к морю. В этот раз она тоже решила совместить рабочую поездку с прогулкой.
Из «Сад-Гиганта» наконец-то пришёл ответ. Они готовы были взять её агрономом, но уже с нового года. Настя обрадовалась, а бабушка Василиса нет.
— Витя был бы счастлив, что ты продолжила антоновскую династию, но это твоя жизнь. Ищи своё.
— Кажется, нашла, — уверила её Настя. — Я хочу быть частью «Сад-Гиганта».
К морю она отправилась по широкой пешеходной улице с чудным названием Паралия. Моросил дождь, ветер пробирался за шиворот и покусывал шею. Настя удивлённо разглядывала закрытые лавки, пустые витрины и переполненные урны. Витязево летом и Витязево зимой — два разных мира. Один жаркий, яркий, сочный, а второй — поблёкший и безлюдный. Витязево вне курортного сезона напоминало уставшую к утру выпускницу, ещё в праздничном наряде, но уже без босоножек на каблуках, без причёски и с размазанным макияжем.
Ещё не добравшись до моря, Настя поняла, что пахнет непривычно и неприятно. Не морским солёным воздухом — скорее, работающим на солярке генератором. Точнее, сотней таких генераторов. До воды она так и не дошла. От барханов и до пенной кромки расстилались кляксы мазута. Химический запах резал глаза и давил на виски. Настя прошлась между чёрными лужами, остановилась и замерла в растерянности. Волны облизывали берег, оставляя на кромке грязные хвосты.