Настя поправила капюшон и заметила Филиппа, стоящего у калитки. Он тоже смотрел на удаляющийся автомобиль. Перевёл взгляд на Настю и кивнул. Она не отреагировала, развернулась и пошла в дом. Входную дверь не закрыла. Пока разувалась и вешала пальто, Филипп успел зайти во двор. Поднялся на террасу, бросил короткий взгляд на Олино яблоко, лежащее на подоконнике, и застыл в проёме. Как обычно, дождался приглашения войти.

— Опять твои вампирские замашки. Заходи уже.

Он молча последовал за Настей на кухню, встал у окна, сложив руки на груди.

— Где Оля?

— В Большом доме.

Налив чай в обе чашки Настя не села, встала у стены, нарочно с другой стороны большого обеденного стола. Будто спряталась за преградой. Филипп долго молчал, заговорил глухо и неожиданно:

Не смоют любовь

Ни ссоры

Ни вёрсты.

Настя хмыкнула. К этому разговору она давно подготовилась.

Любовь твоя —

тяжкая гиря, ведь —

висит на мне.

Он явно удивился. Улыбнулся едва-едва.

— Почему ты не сказала, что с Колей у тебя давно ничего нет?

— Почему нет? Есть. Оля. У нас с ним общая дочка.

— Но его фамилию теперь носит Вика.

Настя сделала глоток чая, чуть не обожглась. Она не волновалась, ощущала себя уверенно и спокойно, хотя в присутствии Филиппа обычно её накрывало самыми разными эмоциями: острыми, сложными, порой неприятными. Она знала, что Филипп придёт. Ждала этой беседы ещё летом, но он, оказывается, думал, что с Колей у них всё наладилось.

Филипп молчал долго и пронзительно, смотрел пристально, не моргая. Наконец заговорил:

— Теперь мы можем быть вместе, не таясь. Каждый день.

— Ещё год назад я об этом мечтала. А сейчас… нет. Кажется, мне это больше не нужно. — Она сама удивилась, как легко дались ей эти слова. — Филипп, я больше не хочу. Не хочу этой зависимости. Я ведь даже не помню дней, не окрашенных твоим присутствием. Ты везде, в каждом моём дне, в каждой мысли. Господи, да если когда-нибудь посадят мою яблоню, это будут самые однообразные воспоминания! Один лишь ты, всё о тебе.

Он застыл, моргнул, чуть свёл брови.

— Это не черновик, Насть. У тебя не будет второго шанса, ты не сможешь переписать жизнь. Нам уже не по восемнадцать лет, по сути, времени осталось не так много. Не делай этого.

— Чего не делать? — Она поставила кружку, расплескав чай. — Жить для себя? Я уже достаточно намучилась. Не хочу больше ни тайных встреч, ни открытых. Замуж не хочу и ребёнка тебе не рожу.

Филипп нахмурился.

— При чём тут дети?

— При том. — Она отвернулась. Не хотела видеть его лицо, когда он услышит следующий вопрос: — Почему ты не попросил посадить яблоню Ксюши?