— Витя был бы счастлив, что ты продолжила антоновскую династию, но это твоя жизнь. Ищи своё.

— Кажется, нашла, — уверила её Настя. — Я хочу быть частью «Сад-Гиганта».

К морю она отправилась по широкой пешеходной улице с чудным названием Паралия. Моросил дождь, ветер пробирался за шиворот и покусывал шею. Настя удивлённо разглядывала закрытые лавки, пустые витрины и переполненные урны. Витязево летом и Витязево зимой — два разных мира. Один жаркий, яркий, сочный, а второй — поблёкший и безлюдный. Витязево вне курортного сезона напоминало уставшую к утру выпускницу, ещё в праздничном наряде, но уже без босоножек на каблуках, без причёски и с размазанным макияжем.

Ещё не добравшись до моря, Настя поняла, что пахнет непривычно и неприятно. Не морским солёным воздухом — скорее, работающим на солярке генератором. Точнее, сотней таких генераторов. До воды она так и не дошла. От барханов и до пенной кромки расстилались кляксы мазута. Химический запах резал глаза и давил на виски. Настя прошлась между чёрными лужами, остановилась и замерла в растерянности. Волны облизывали берег, оставляя на кромке грязные хвосты.

Вечером она узнала о крушении танкеров и уже через три дня поехала с волонтёрами на побережье. Лёшка отговаривал её, убеждал не дурить и подумать о собственном здоровье. Но при этом они с Филиппом закупили инвентарь и сами постоянно мотались в Витязево и в Анапу.

Несколько раз Настя ездила на автобусе с волонтёрами Славянска. Их группу отправляли в Веселовку, на побережье у Крымского моста, в Джемете. Море выплёвывало на берег комья чёрных водорослей, мёртвых крабов и сомкнутые ракушки с дохлыми моллюсками. Изрыгало мазут вместе с мёртвым дельфинами и птицами.

После третьей поездки Насте стало плохо, к тому же она умудрилась простыть. Лёшка пригрозил запереть её в подвале и взял с неё обещание не появляться у моря хотя бы до января.

Она честно просидела дома неделю, но, когда увидела, как Лёшка и Филипп грузят в микроавтобус лопаты и мешки, решила снова поехать, но в этот раз не на уборку мазута, а на отмывку птиц. Яблоко с Олиной яблони так и лежало на подоконнике, ждало её решения. Родственники начали торопить и устрашать: вдруг сгниёт, вдруг кто-то съест по ошибке или поклюют вороны? Настя забрала его в свою комнату. Никак не могла осмелиться заглянуть в воспоминания сестры. Её пугало и радовало жуткое ощущение, что Оля находятся рядом, ночью ей показалось, что она позвала детским прозвищем Яло, а днём мелькнула в зеркале.

Как только Лёшка уехал, Настя выждала немного и отправилась следом за ним на «баклажане». В Витязево она нашла мойку машин, куда свозили испачканных птиц, но от её помощи отказались. Предложили приехать позже, лучше ночью, когда обычно аврал, а если ей в это время неудобно, то можно помочь на уборке мазута. Там всегда не хватает людей.