У дома Черных стояла «Волга», точнее, почти лежала, так сильно она был загружена. У открытого багажника суетился отец Филиппа — Станислав Робертович. Казалось, с Филиппом у них не было ни одной общей черты, но голоса звучали настолько похоже, что по телефону их часто путали. Станислав Робертович поздоровался кивком. Она кивнула в ответ и быстро отвернулась. Несмотря на то, что Филипп был частым гостем в их доме, с его родителями Антоновы практически не общались. Конфликта не было, во всяком случае, Арина о нём не знала, но стоило им столкнуться на улице или в школе, между ними повисала душная тягучая неловкость.

Если нужно было раздобыть что-то новое и иноземное, шли именно к ним. На местном рынке Черных держали несколько полосатых палаток, но «своим» продавали и на дому. Арина планировала раздобыть у них кепку с сеткой, а Лёшка жвачки-пластинки с каратистами. Судя по всему, привезли новый товар, а значит, нужно наведаться, пока сумки не увезли на точку. Сама Светлана Леопольдовна не носила то, что они продавали, и вообще делала вид, что к полосатым палаткам у моста не имеет никакого отношения. Новый бизнес мужа её явно смущал, как и раньше, она всем говорила, что он ведущий акционер консервного завода, а это всё в клетчатых сумках — посылки родственников из-за границы.

Захлопнув калитку, Арина едва не прищемила кривой хвост Пирату — Настька нашла его зимой у мусорных баков, откармливала из пипетки, и он, как ни странно, выжил. Во дворе Большого дома аромат цветущих яблонь ощущался ещё острее, даже рыбный дух не смог его перебить. На деревянном столике рядом с уличным краном бабушка Вася чистила рыбу. Головы бросала прямо на траву, коты тут же кидались на добычу и утробно рычали. Оля баламутила воду в ведре, гоняя самых мелких рыбёшек. Увидев Арину, подняла взгляд:

— Смотри, золотая рыба!

Арина чуть приостановилась, бросила взгляд в мутную воду. Среди мелких карпиков плавал колючий пучеглазый бычок. Оля смотрела на него заворожённо, видимо, дорисовав в воображении ему золотой хвост и волшебные свойства.

— Ариш, отнеси маме карасей на уху.

— Я не могу, позже.

— Ты в сад?

— Да.

Бабушка вздохнула, но промолчала. За последний месяц Арина не пропустила ни одного дня, словно на работу приходила к яблоне деда Данила. Он умер в апреле, но щуплый саженец уже зацвёл.

Углубившись в ряды деревьев, Арина торопливо обошла груши и сливы, но как только начался Живой сад, замедлилась. Остановившись у молодой яблони, тронула тонкий ствол пальцами и затихла. Ветви деревца напоминали узловатые пальцы с зажатыми в них кистями, а цветы пахли медовой гуашью.