— Иди в свою комнату.

Санька замер в проёме. Увидел следующую пощёчину и закричал.

— Папа, не надо! Маме больно!

— Больно ей? А так? — Он ударил ещё раз. То, что Настя не защищалась и не оправдывалась, окончательно вывело его из равновесия. — Ты говорила, что я бью тебя? Вот теперь ты узнаешь, что значит, бью. Теперь это не ложь. Радуйся и жалуйся с чистой совестью.

Настя наконец шелохнулась.

— Не надо при Саньке.

Саша схватил её за руку. Развернул лицом к сыну и, взяв пятернёй за волосы, встряхнул.

— Твоя мать потаскуха. Ты знаешь, что такое потаскуха? Она спала с другим мужчиной. Променяла нас на него.

Настя дёрнулась. Вырвалась из захвата и побежала в спальню. Саша ринулся за ней, а за ним бежал Санька, истошно ревел и хватал за ногу.

— Папа, не надо! Пожалуйста, не надо! Она больше не будет!

У кровати Настя замерла. Несколько секунд рассматривала разбросанные по комнате тетради, шумно вздохнув, развернулась к нему лицом.

— Я уйду.

— Ты думаешь, всё так просто?

Он подобрал дневник, снова замахнулся, но ударить не успел. В комнату вошла Лариса Кирилловна и схватила его за руку.

— Саша! Что происходит?

— Мам, не вмешивайся!

Лариса Кирилловна выпустила руку, обошла его и, встав перед Настей, закрыла собой.

— Ты с ума сошёл? Что тут творится? В подъезде слышно, как орёт Санька.

— Мам, ты не знаешь, кого защищаешь! Уйди по-хорошему.

Лариса Кирилловна не сдвинулась, смотрела на него с недоверчивым ужасом и осуждением.

— А то что? Ты и меня ударишь?

Он не ответил. Отступил к двери. Зацепив Саньку, пулей вылетел из квартиры в одном свитере. На улице растерянно огляделся. Снова пошёл снег, сыпал крупными влажными хлопьями. Саша забрался в салон своей машины, припаркованной у подъезда. Сначала просто сидел, сложив руки на руле, потом завёл мотор и поехал в забегаловку, в которой провёл предыдущую ночь. Снова пил. Много. Вроде даже подрался с завсегдатаями. Когда под вечер вернулся домой, Насти уже не было. Саньку она забрала с собой. Исчезла и сумка, которую она даже не успела разобрать после приезда из Славянска.

На кухне сидела Лариса Кирилловна и сосредоточенно пила холодный чай. Не поворачиваясь, спросила:

— Тебе налить?

— Налей.

— Только начала в душ. От тебя несёт как из помойного ведра.

Но он развернулся и снова ушёл из дома, в этот раз не забыл надеть куртку.

Сутки он провёл словно в дурмане. Его разрывало на куски от бессилия и злости. Мама пыталась с ним поговорить, но оттолкнул её и снова ушёл. Проснулся в подъезде. Причём не в своём. Дрожа от холода и кривясь от похмелья, добрёл домой. В этот раз всё-таки принял душ и сразу же уснул.