Для мамы он нанял сиделку, старался не задерживаться на базе и ночевать дома. С Настей они теперь виделись регулярно. Чаще всего просто гуляли в парке и разговаривали. Сверяли свои воспоминания и обсуждали всё на свете, от цен на арбузы до развивающих книжек для двухлетних детей. После прогулок она радостно заключала: ну вот, можем быть хорошими друзьями. А потом они занимались любовью в «Ивовой роще» или на его квартире в Краснодаре, и она снова требовала дать слово, что это в последний раз. Сама обещала ещё жарче и верила, что сдержит обещание.

В сентябре Настя нагрянула к родителям с семьёй. Обычно она приезжала с сыном на своём «баклажане». Но в этот раз Саша привёз их сам. Ближе к вечеру прибыли и сестры тёти Полины. Сырая погода не позволила накрыть стол во дворе, поэтому собрались на кухне. Филипп оставил Антоновых внизу и поднялся на второй этаж. Его не прогоняли и не намекали на неуместность присутствия, но находиться рядом с мужем Насти было выше его сил. Он предпочёл уйти к Тихону, тем более назрели рабочие вопросы. Именно ему Филипп доверил разбираться на базе с интернетом и настраивать новые телевизоры в домиках. Тихону во всём помогал Виталик. В принципе, большую часть работы делал именно он, но переговоры вёл Тихон.

После беседы в саду Настя не смотрела в его сторону. Намеренно избегала взгляда и если вдруг обнаруживала, что он на неё смотрит, заметно нервничала. Когда Антоновы собрались на кухне, она ушла во двор с Санькой, поэтому столкнуться с ней на втором этаже Филипп не ожидал. Проходя по коридору мимо спальни, когда-то общей для двух сестёр, увидел Настю. Она перекладывала вещи из сумки в ящик комода.

Филипп остановился в проёме двери.

— Ну и кому достанется яблоко?

От неожиданности Настя подпрыгнула и выронила стопку футболок.

— Чёрт! Я думала, ты уже ушёл домой.

— Так кому? — Филипп прошёл в комнату, закрыв двери, задвинул шпингалет.

— Маме. — Настя отступила к окну, бросила короткий взгляд за его спину.

— Саша внизу.

— Я знаю.

Всё случилось быстро и даже грубо, но в полной тишине. Настя не сопротивлялась, но при этом просила её не целовать:

— Губы опухнут, по ним сразу видно. Не целуй.

Но он тянулся снова, в итоге Настя накрыла его рот ладонью, сама же уткнулась лицом в его рубашку. А после смотрела, как он застёгивает брюки, и обречённо молчала.

— Ты же обещал.

Он не напоминал ей, что она тоже обещала, пусть считает виноватым в обоюдной слабости только его.

На следующий день Филипп пришёл ближе к обеду и застал тётю Полину за чисткой рыбы. У её ног вертелись Настины приблудыши и Чебурек. Он заглатывал карпиков на лету, а кошки дрались за колючих бычков, фыркали, кололи морды об острые плавники, но не сдавались.