Я аккуратно расправила лист, прикидывая, как получить максимально большие белые кусочки бумаги для записки. Оторвав несколько полосок, я запихала остальную часть инструкции назад. И стала думать, что же написать, а главное – как и в какой момент попытаться передать записку Элле. Все-таки она женщина и мы с ней неплохо ладили. Очевидно, она сразу все расскажет мужу, хотя я решила попросить ее действовать тайно. Может, она хотя бы насторожится и проверит? В итоге я написала буквально несколько фраз, смысл которых сводился к следующему: муж держит меня в плену, мне нужна помощь полиции – и я очень прошу Эллу сделать анонимный звонок, а еще сохранить мое послание в секрете.

Я так радовалась своей удаче, что забыла главное: надежно спрятать бумажку будет очень проблематично. Виктор любил наблюдать, как я одеваюсь и причесываюсь, так что пришлось скрутить послание в малюсенькую трубочку и засунуть под резинку для волос.

План мой состоял в том, чтобы в конце ужина оставить бумажку где-то на столе, но так, чтобы ее не приняли за мусор и не выбросили.

* * *

Элла оказалась радушной хозяйкой, стол просто ломился от домашней вкусной еды типа салата оливье, запеченной с картошкой курицы и бутербродов со шпротами. Из-за волнения я вяло участвовала в разговоре, много пила и витала в своих мыслях. Когда Виктор показывал фотографии, ему даже пришлось слегка ущипнуть меня за руку, чтобы я подключилась к беседе.

Понятное дело, выходить на кухню с Эллой или вообще как-то уединяться было строго запрещено, но тут вмешался Максим, который предложил Виктору покурить на балконе. Муж не курил, но его товарищ явно намекал, что хочет пообщаться наедине на какие-то мужские темы. Наверное, хотел рассказать о своей работе в должности заместителя главврача больницы. Он теперь регулярно жаловался на начальника и большую нагрузку.

Я уже мысленно перекрестилась, а Элла предложила пойти на кухню выпить кофе, пока мужчины «секретничают», но тут Виктор демонстративно закашлялся:

– Я пас. Не хочу дышать дымом, слизистая раздражена. Немного простыл, у нас на работе сквозняки. А как иначе? Иначе запах не выводится. Ты же знаешь, Макс.

– О, запах – это то, что я всегда буду помнить о нашей психбольнице, – усмехнулся Максим. – Знаешь, я понимаю, почему ты решил уйти в частную практику.

– Так что ты иди покури один, – подхватил Виктор, – а я пока составлю компанию девочкам за кофе. Чтобы они не заскучали.

Макс преувеличенно печально вздохнул, но Виктор тут же утешил друга:

– Завтра заеду за тобой после работы и мы выпьем по бокалу пива. Как раз и поговорим, у меня к тебе тоже есть пара скучных медицинских вопросов, которые нежным дамским ушам слышать не стоит. Ты же не возражаешь, Элла?