Выключаю газ и, дурея от неожиданной свободы, несусь в спальню, чтобы переодеться. Уже спустившись, в прихожей вижу кожаный портфель Виктора и лезу туда за кошельком. Из шкафа достаю свою сумку, плевать, что она не подходит под резиновые сапоги для сада. Я домохозяйка, что живет в поселке, мне это простительно. Ведь я выскочила в магазин буквально на минутку. Приглаживаю волосы у зеркала, замечаю, что лицо лихорадочно горит. Мне нужно выглядеть нормальной, когда я приду в магазин. Закрываю глаза, чтобы сделать несколько вдохов-выдохов и немного прийти в себя, попутно отмечаю, что в кухне стало тихо. Это значит…
Распахиваю глаза и в зеркале позади себя вижу Виктора. Крик, что вырывается из моего горла, звучит словно со стороны. Источая нечеловеческую ярость, муж рычит и хватает меня за шею. От боли я взвизгиваю, моля о пощаде.
– У меня нет никакой аллергии на мед, – шепчет он, наклонившись к моему уху. – Это был спектакль для одной идиотки, которая хотела убить мужа.
Моя мания. Прошлое
В один из дней я, как обычно, сидела на кровати, смотрела в окно и грызла ногти. Эта дурацкая привычка прилипла ко мне из-за безделья и отчаяния. Взгляд блуждал по комнате в надежде зацепиться хоть за что-то дающее надежду.
И тогда я вспомнила про инструкцию таблеток, что нашла в одной из шишечек кровати. Кстати, в тот раз Виктор так и не понял, где я взяла обрывок бумаги. Он не разгадал мой тайник, а вот я почему-то совсем о нем забыла. Ведь даже не посмотрела: вдруг в других тоже что-то есть?
Я отвинтила по очереди две шишечки, но они оказались пустыми. А вот в третьей что-то точно было. Мне пришлось несколько раз глубоко засовывать палец, чтобы выковырять сложенный в небольшой квадрат листок. Развернув его, я сразу поняла, что это записка Саши. Не знаю как, но поняла. Почерк стремительный, будто девушка писала на бегу:
«Я уезжаю, не ищи меня больше. Так дальше продолжаться не может. Первый раз я поверила тебе и вернулась, но ничего не меняется. Тебе нужно лечиться…»
Слишком поздно я услышала шаги Виктора, он как-то совсем неслышно поднялся по лестнице. Не успела спрятать бумажку, как дверь открылась. Он принес мне еду. Единственное, что я смогла, – это сесть на записку.
– Опять сосиски с макаронами? – спросила я, чтобы отвлечь его внимание.
– Ты не находишь, что такие претензии обычно предъявляют мужья женам, а не наоборот?
Он поставил тарелку на тумбочку, но заметил, что я не спешу вставать со своего места.
Конечно, Виктор не врал, когда утверждал, что прекрасно изучил меня. Он мгновенно понял, что я что-то прячу. Сильная рука сжала мою ногу, и вот я уже сидела на полу, а записка была у него.