И вдруг заметила силуэт мужа. Стоя у той самой большой яблони, он как-то странно дергался. Звука я не слышала, но мне показалось, что он содрогался от рыданий. И от этого мне почему-то стало по-настоящему жутко. Кого он оплакивает, стоя у яблони, словно у креста? И если он усыпил своего отца, то мог ли он сделать то же самое со своей девушкой? Все это были только вопросы без ответов, но они не давали мне покоя. Тогда я еще думала, что смогу быстро разобраться в происходящем.
Риск. Настоящее
Кажется, во сне я плакала и звала маму. А теперь сижу, подтянув колени к лицу, на холодном полу и тыльной стороной ладони утираю слезы. Я не дома, а по-прежнему в погребе. Сквозь щели в двери пробивается немного света, и я понимаю, что сейчас уже точно утро. Молюсь, чтобы сегодня муж не вздумал уйти на целый день, оставив меня тут «на подумать».
Буквально через две минуты, в течение которых я растираю затекшие плечи, дверь открывается.
– Выходи, пора собираться. Поедем по моим рабочим делам, а потом заскочим к Зое. Ты поговоришь с ней и убедишь, что тогда ей все почудилось. И если она решит поделиться этой гнусной клеветой с кем бы то ни было, вам обеим не поздоровится. Она находится в нормальных условиях. У нее отдельная палата, телевизор, холодильник. Твоя сестра живет как в санатории. Подумай, что будет, если вы меня разозлите и я начну давать ей таблеточки, от которых она попадет в отделение для буйных?
– Хватит, я все поняла…
Медленно понимаюсь и бреду по ступенькам вверх. Прохожу через двор, захожу в дом и сразу натыкаюсь на зеркальную дверцу шкафа. Лучше бы мне себя не видеть…
Глаза красные и припухшие, вид такой, словно я дралась с бомжами или принимала участие в боях без правил. Я зажмуриваюсь, не желая больше себя видеть, поднимаюсь наверх, принимаю душ и падаю на кровать. Раньше я никогда не ценила ее мягкость, а теперь самый жесткий матрас кажется мягче пушинки.
Каждый раз, когда мы едем к Зое, я понимаю, что Виктор рядом и не дает сказать мне ей и двух слов наедине. С другой стороны, мне пока нечего ей сказать. Зоя ждет, что я что-то придумаю, что подниму шум, что попробую. Сбежать, вытащить нас. Я вижу по ее глазам, что она не понимает, как я продолжаю жить с этим чудовищем и делаю вид, что все в порядке.
Каждый раз я опасаюсь, что она сорвется и закричит на меня. Скажет, что я сдалась, но я не собираюсь сдаваться. Должен быть хоть какой-то выход – его не может не существовать. А пока нужно терпеть и играть по правилам Виктора, чтобы он не навредил нам обеим. Сейчас появилась небольшая надежда на приезд свекрови. Да, она его мать и для нее он всегда будет любимым сыном, но она же не сумасшедшая! Я бы очень хотела рассказать об этом Зое.