Прежде чем отправиться в палату к сестре, мы заходим к Денису. Я спрашиваю, как она себя ведет, и Денис довольно замечает, что приход матушки Марии благотворно сказался на состоянии Зои. Она повеселела и стала значительно спокойнее, а теперь с нетерпением ждет следующего визита.

– Днем она охотнее общается с окружающими, меньше тревожится. Кажется, ей нужно социализироваться как можно быстрее.

В кабинет заходит пожилая медсестра, приносит данные: сколько больных, кто температурит, кому нужно особенное наблюдение.

– Как там Воробьев, Антонина Васильевна? – интересуется Денис.

– Уже встает, смотрите, скоро лекарства отпустят, его не остановить будет!

– Простите, друзья, пора на планерку, – извиняющимся тоном говорит Денис, вставая из кресла. – Меня снова будут морально убивать.

– Сочувствую, дружище, – пожимает ему руку Виктор. – Ну ты же знаешь, что у меня все будет совсем иначе. Мы станем лечить не диагнозы, а людей.

* * *

– Мне нужна твоя помощь, – в возбуждении заявляет Зоя, едва мы успеваем обняться и выйти в коридор. В палате как раз моет пол санитарка.

– Что у тебя случилось? – недовольно уточняет Виктор, но тут к нам приближается Марго и Зоя еще настойчивее тянет меня в сторону туалета.

– Тот лифчик, который ты мне передала, постоянно перекручивается. Ты должна перестегнуть и отрегулировать мне шлейки. Я одну оторвала. Возьми иголку у медсестры.

– Я предлагала ей помощь, но она ни в какую, – развела руками Марго и полезла в карман за катушкой. – Вот, я же как раз тебе несла.

– Мы зайдем в туалет на минуту, я отрегулирую прямо на Зое, – бормочу я, радуясь, что Марго своей широкой спиной загородила Виктора. Тот, кажется, как раз открыл рот, чтобы под благовидным предлогом запретить нам уединяться. Но Марго начинает рассказывать про то, как главврач накануне отчитал Дениса за беспорядок в документации, и муж то ли не успевает, то ли решает, что так даже лучше. Ведь он же просил меня поговорить с Зоей. Наверное, думает, что ему лучше не присутствовать при этом разговоре.

По дороге в туалет я мысленно настраиваюсь, что скажу сестре. Как буду смотреть ей в глаза? Ведь она наверняка хочет остаться наедине, чтобы узнать, придумала ли я выход из ситуации. Может, она что-то сказала матушке? Я даже не знаю, хорошо это или плохо. С одной стороны, Зоя могла бы поднять тревогу, но я боюсь втягивать ее в эту авантюру и просить о помощи. Если она не сдержится, проговорится кому-то из врачей? Или вдруг матушка не поверит, решит позвонить Виктору? Тот убедит ее, что это все выдумки…