– Заткнись! – Муж уже распалил себя и теперь не остановится. – Ты неблагодарная сука! Я столько делаю для тебя и твоей сестры. А ты постоянно делаешь мне нервы! Вы обе – конченые психопатки, а теперь затеяли оклеветать меня перед коллегами… Так что там она тебе рассказала?
– Я пошутила, Зоя ничего такого мне не говорила. Об этом никто не узнает, клянусь.
– Вы становитесь чересчур обременительными, – цедит Виктор. – Иногда мне уже не кажется, что брак с тобой – хорошая идея.
– Так отпусти меня! Отпусти нас…
– Нет, больше никто не бросит меня и не уйдет просто так!
– Ладно, можно, я пойду к себе? Я хочу спать, с меня достаточно на сегодня…
– А я вот чувствую, что ты еще не все поняла! Думаю, тебя надо лишить встреч с твоей сумасшедшей сестрой. Она плохо на тебя действует! И чтобы ты лучше уяснила, что меня не нужно расстраивать, угадай: где ты сегодня проведешь ночь?
Меня начинает разбирать мелкая дрожь, я вжимаюсь в стенку, но Виктор одним рывком тянет меня на себя и, прислонившись губами к моему уху, шепчет:
– В погребе…
Евины дни. Прошлое
С того дня вся наша жизнь делилась на три цикла: поиск повода для скандала – скандал – медовый месяц. И так повторялось бесконечно. Сначала муж искал к чему прицепиться, раза два даже пробовал заливать «горе» алкоголем, но так как алкоголь ему не заходил, пил он редко. После обычно долго мучился головной болью, дулся и молчал целыми днями.
В дни, когда ничего не происходило, у меня создавалось ощущение, что ему нужно устроить разборку, но он не может найти повод. Тогда в ход шли долгие разговоры, в процессе которых он умудрялся зацепиться за какую-то неточную формулировку.
Он всегда называл мою адекватную реакцию на его ужасное поведение сумасшествием или гиперчувствительностью. Он умело убеждал, что это со мной что-то не так.
Затем следовала кульминация – ссора. Здесь могли идти в ход словесные угрозы, оскорбления, порой даже пощечины и оплеухи. Виктор объяснял мне, что воспитывает меня из-за большой любви: он хочет сделать меня лучше, хочет, чтобы наша семья стала идеальной. Чтобы я не искала мужчину на стороне.
Если повторять что-то по сто раз за неделю, то жертва поверит. Я умоляла, доказывала, плакала, но Виктору не нужна была правда. Естественно, он и так знал, что я не изменяла ему, просто в который раз хотелось почувствовать свою власть надо мной.
И последнее – разрядка, или медовый месяц. Насладившись моим унижением сполна, муж менял пластинку. Он начинал заботиться, вымаливать прощение, носил цветы. Один раз даже плакал у меня на плече как ребенок. На самом деле ему было нисколечко не стыдно: это хитрый трюк. Я была уверена, что именно так злобные владельцы «заботятся» о ломовых лошадях: сначала выматывают работой до полубессознательного состояния, а потом кормят, чтобы не испустила дух.