– Или хомяка? – подхватывает Виктор, незаметно щипая меня за локоть. – А знаешь, я бы даже согласился на крысу. Говорят, они очень умные создания.

От этих слов внутри меня все сжимается. Я понимаю, на что он намекает. Если я сейчас же не возьму себя в руки, снова окажусь в погребе.

– Может, когда приедет твоя мама, позовем всех к нам? – вдруг слышу собственный голос будто со стороны. – Нужно закрыть шашлычный сезон. Пока погода позволяет…

Все сразу оживляются, потому что это помогает переключить тему. Элла и Аня начинают обсуждать, какой день удобнее, а Максим уточняет, брать ли с собой детей. Виктор натянуто улыбается, понимая, что пути назад нет.

– Отличная идея! Барбекю и легкие закуски всех устроят? Не хочу, чтобы Ева перенапрягалась.

– Я могу испечь торт! – предлагает Элла, и дальше все уже обсуждают меню.

По дороге назад мы почти не разговариваем, потому что при таксисте Виктор не может дать волю своему гневу. Но едва мы входим в дом, муж хватает меня за горло и прижимает к стене.

– И что это было? Ты что, решила поведать всем, как плохо тебе живется? Ах, бедная-несчастная Ева, пожалейте ее все кто может.

– Это просто эмоциональный срыв, – тихо бормочу я. – Мне приходится тяжело…

– Тебе? Тебе – тяжело? Расскажи об этом сантехнику Васе или крановщице Тамаре, которые вынуждены с утра вкалывать на заводах и предприятиях, чтобы обеспечить себе кусок хлеба. Ты просто зажралась, дорогуша. Сидишь на всем готовом, совершенно не ценишь то, что я для тебя делаю. Если бы ты дала себе волю подумать, то поняла бы, что у тебя на самом деле давно прогрессирует шизофрения.

– Ты это придумал!

– Вовсе нет! Я держу тебя взаперти ради твоей же пользы, иначе ты натворишь дел. Представляешь, что будут думать о тебе знакомые, когда ты покажешь свое истинное лицо?

– Это ты показал свое истинное лицо слишком поздно. Сначала был любящим и заботливым, а потом…

– Я и сейчас забочусь о тебе. Забочусь вместо того, чтобы упечь тебя в психбольницу с твоими бредовыми идеями.

– Скажи еще, что Зоя придумала то, что ты пытался к ней приставать! – огрызаюсь я, понимая, что мне совсем не следовало это говорить. Я так долго держалась и так глупо проболталась.

Виктор отступает и смотрит на меня, будто видит впервые.

– Так вот что она все-таки наговорила тебе… Твоя сестра больна, и она не может принять тот факт, что теперь у тебя есть муж. Тогда, на свадьбе, я пытался поговорить с ней, утешить, объяснить, что мы теперь семья…

– Но…

Я осекаюсь, потому что вижу перед собой настоящего Виктора. Холодный взгляд, как у серийного убийцы. У меня перехватывает дыхание от страха, потому что я уже знаю этого человека.