Виктор настолько привык, что я иду рядом, что не замечает, как я отстаю. Приседаю возле Данилы, делая вид, что завязываю шнурок. Он все понимает правильно и, не отрывая взгляда от окна, обращается ко мне. То, что он говорит, повергает меня в шок.
– Ты ни в чем не виновата, ты просто добрый человек. Часто всякие мудаки присасываются к ярким, сердечным девушкам. Просто потому, что у них самих этих качеств нет. Как вампиры, они высасывают все хорошее и светлое. У моей старшей сестры был такой муж, я знаю, что говорю. Ни один человек не заслуживает унижений и наказания за «неправильные» слова или «неправильную» одежду. И ты не заслуживаешь.
От этих слов забываю, что хотела спросить у него, зачем он интересуется мной у Зои.
– Кто ты? – тихо шепчу я. – Кто угодно, только не псих.
– Неважно, кто я. Если решила бежать, не тормози. Чем дальше, тем хуже. Попробую помочь чем смогу…
Я вижу, что Виктор заметил мое отсутствие, и спешу догнать его.
Женские хитрости. Прошлое
С того дня, как я узнала правду о поведении мужа во время свадьбы, с меня как будто спал морок. Значит, это не я его разозлила или спровоцировала (а у меня были и такие мысли), он уже тогда был двуличной сволочью.
И тут же я поняла, по какой причине он не допустил меня к сестре перед отлетом в отпуск, ограничивал наше общение во время пребывания на море.
Меня терзал вопрос: почему Зоя ничего не сказала отцу? Хотя тут я как раз могла ее понять. Слова сестры, особенно в тот момент, никто бы не воспринял всерьез. Да что там отец, который совсем ее не знал, даже я бы тогда не поверила. Теперь мне было очевидно, что нужно срочно придумать, как сбежать, как спасти себя и Зою.
Зная, что мой муж-психопат продумал каждый шаг, а наши общие знакомые без ума от него, я все тщательно планировала. Мне нужно было оказаться где-то на людях, чтобы попытаться попросить помощи у тех, кто не знает Виктора.
Как-то я сидела на раскладном стульчике в саду после отрабатывания повинности (Виктору нравилось наблюдать за моей возней с цветами). Кстати, неожиданно я и сама втянулась: они отвлекали меня от тяжелых мыслей и давали иллюзию осмысленных действий. Так вот, глядя на закатное солнце и мужа, сидящего в кресле-качалке на террасе, я даже забывалась и представляла, что моя жизнь могла быть ровно такой – счастливой и безмятежной. Но тут же одергивала себя, вспоминая пощечины, угрозы, унижения.
Заметив, что он собирается выходить, я убедила мужа взять меня с собой в местный магазинчик. Он хотел купить кое-что из продуктов, и я пообещала, чтобы буду вести себя тихо.