– Там просто не с кем общаться.

– Тебя никто не обижает? – интересуюсь я и тут же жалею об этом. Щеки у Зои вспыхивают, становится ясно, что ей хочется рассказать многое, но при Викторе она это не сможет сделать.

– Ничего, тебе осталось недолго побыть тут. Скоро заберем тебя в мою клинику, – отзывается Виктор, а Зоя бормочет, что ей нужно в туалет.

– Ева, пошли со мной, подержишь дверь, – тихо просит она, я даже слегка приподнимаюсь, пользуясь тем, что рядом крутится официантка.

– Иди одна, – твердо заявляет ей Виктор, потом обращается ко мне:

– Милая, Зое нужно самой социализироваться. Пусть вспоминает простейшие навыки жизни, становится уверенней в себе.

Вероятно, почувствовав заинтересованность официантки, Виктор поясняет ей:

– У сестры моей жены синдром Аспергера, иногда она тревожится без причины. Что ей может угрожать в туалете?

– А-а-а-а…

– Мы стараемся не педалировать тему ее заболевания, пусть чувствует себя свободной, – добавляет он, чтобы окончательно все разъяснить.

На этих словах у меня возникает непреодолимое желание схватить вилку и всадить ее в горло «любимому» мужу. От этих мыслей мне становится еще горше, ведь я никогда не причиняла никому боли – и фантазировать о смерти другого человека мне дико.

Официантка сочувственно улыбается и кивает, идет следом за Зоей, показывая дорогу к туалету. А я молча доедаю свое мороженое, обреченно глядя на водную гладь, такую тихую и безмятежную.

Этот день снова показывает мне весь абсурд моего положения. Никто и никогда не поставит под сомнение идеальность нашего союза. Ладно посторонние люди – официанты, продавцы или просто прохожие, – но друзья Виктора? Те, с кем мы порой общаемся довольно близко. Неужели им не приходит в голову, что вся наша жизнь – спектакль для посторонних? Почему никто не подвергает сомнению, что я, столичная журналистка, молодая, привлекательная, добровольно отказалась от активной жизни и ушла с головой в садоводство и стряпню?

А все потому, отвечаю я себе, что поначалу так оно и было. Да, был период, когда я была «оголенным проводом», мне требовалось много любви, много покоя и «на ручки». Но я никогда не думала, что мне придется порвать с прошлым так резко и так окончательно.

Мысли мои возвращаются к этому парню из клиники, Даниле. Как он там спросил: «Если вас держат в заложниках, подайте знак!» Идеально! Только все считают эту фразу шуткой. Я вот, например, не знаю точно, какой знак надо подавать, не то бы непременно сделала это. Причем когда-то я даже видела передачу, в которой рассказывали о семейном насилии, и там вроде бы показывали определенную комбинацию из пальцев. Думала ли я тогда, что эти знания могут мне пригодиться?