Дениса и Виктора останавливает главврач, спешащий на планерку, они о чем-то приглушенно беседуют. Муж незаметно держит меня за руку, и я оказываюсь зажата между ними и столом медсестры, почти вплотную к парню.

– Как вас зовут? – вдруг интересуется он, а уже другая медсестра, заполняющая документы, улыбается.

– Вы посмотрите, Ева Евгеньевна, какой у нас, уездных, ловелас нашелся.

– Ева? Вас зовут Ева? – допытывается он, и я тихонько киваю.

– Вы какая-то зажатая. Если вас удерживают силой, подайте знак, – снова шутит он, медсестра хихикает, а у меня на лице расползается дурацкая улыбка.

Мальчик, если бы ты знал, как безошибочно попал в мою болевую точку…

– Так, Данила, угомонись. Вот, оформляем новенького. А он шутить изволит. Оптимизм – это, конечно, первое средство выздоровления, но у нас здесь должна быть тишина и порядок. Правильно я говорю?

– Да, конечно, – бормочу я, ощущая, как Виктор чуть сжимает мою ладонь. Они закончили разговор, и мы снова движемся к кабинету Дениса.

– О чем ты говорила с медсестрой? – шепчет муж, наклоняясь к моему уху.

– Так, ерунда, она жаловалась, что наступает самый острый период. Осень, обострения у пациентов, все такое…

В кабинете мы садимся на диванчик в углу, Денис просматривает свои записи в папке, и я мысленно напрягаюсь. Оказывается, волноваться стоит, но пока не сильно. Денис, как молодой врач, чей взгляд еще не замылился, заметил, что Зоя выглядит очень замкнутой для своего диагноза.

– Ты имеешь в виду, что она стала еще более замкнутой? – уточняю я, акцентируя внимание на слове «еще».

– Как бы правильнее сказать… Она находится здесь уже довольно давно, но я не вижу у нее улучшений.

– Денис, Зоя – особый случай, – начинает Виктор, но я его перебиваю:

– Но ей же не стало хуже? Скажи мне как есть…

– Нет, не то чтобы хуже, но она последнее время вообще отказывается общаться, сидит уткнувшись в угол… Вот я и хотел спросить: какой она показалась тебе в прошлый раз? Может, ты заметила, что она была грустной, подавленной? Может, она тебе что-то рассказывала? То, о чем она не хочет говорить врачам.

Виктор ответил первым:

– Кажется, она была такой же, как обычно. Мы прогуливались, потом ходили пить какао, ели пончики. Лично я ничего такого не заметил.

– Я поговорю с ней сегодня, понаблюдаю.

Денис озабоченно кивает и замечает:

– Мне кажется, ей было бы полезно почаще бывать где-то, кроме больницы. Ей нужно общение с нормальными людьми, нужно чувствовать, что она не заперта в клинике, а может выходить. Я бы рекомендовал не затягивать ее пребывание здесь.