В приемном отделении, как обычно, своя жизнь. Мужчину с пожилой мамой привезла скорая: замученная мать хочет положить сына в больницу, у него участились приступы эпилепсии, он стал агрессивным и, кажется, попал в какую-то криминальную историю.

– Да ничего хорошего нет. Снова выпил и попался. Я говорю: если пить хочешь, пей дома, чтобы я тебя видела. Он на меня уже не первый раз замахивается. «Прибью, – грозит, – надоела». Меня стулом хочет ударить, зеркало разбил. Лечить его надо, сыночки, агрессию эту как-то снять. Я уже извелась вся, а что толку.

В это время санитарка проверяет пакет с личными вещами, карманы куртки, забирает телефон, проверяет, что под чехлом, складывает одежду, приносит пижаму. Поначалу я возмущалась, почему вещи так досматривают, ведь это не тюрьма. Пока медсестры не объяснили, что в вещах у больных может быть что угодно: ножи, заточки, вилки. Даже наркотики.

В нашем отделении относительно тихо. Марго машет рукой Виктору и кивает мне с улыбкой, за которой скрывается плохо маскируемое любопытство. Я заметила, что она разглядывает меня из-под опущенных ресниц, но мне давно уже все равно, что скажет она или кто-то еще из персонала. Хотя в моих же интересах выглядеть как можно более нормальной, чтобы не провоцировать слухи о моем возможном безумии, распространяемые мужем как бы «по секрету самым близким».

В приемной Виктор забирает какие-то свои бумаги со стола, когда входит Денис с суровым после обхода лицом. Замечает нас, приветливо здоровается и приглашает пройти к себе в кабинет.

– Здесь сейчас будет планерка, давайте выйдем.

Мы снова идем мимо медсестры, но сейчас возле ее стола на стуле сидит какой-то парень. Он поворачивается на звук наших шагов, и я встречаюсь с ним глазами. Кажется, он совсем молодой: года двадцать два – двадцать три. У него вьющиеся волосы и пухлые губы, родись он девушкой, ему бы завидовали многие. Он неожиданно подмигивает мне, причем так, что вижу это только я. Думаю, что мне показалось или он подмигивает кому-то другому, за моей спиной. Стараюсь незаметно оглянуться, но за мной точно никого нет. Виктор разговаривает с Денисом, продолжая держать меня под руку, но голова повернута в другую сторону.

Парень продолжает смотреть на меня чуть насмешливо, будто мы знакомы. Под его испытывающим взглядом я слегка тушуюсь, потому что давно отвыкла от пристального внимания. Мне проще быть незаметной, чтобы не провоцировать Виктора на очередные высказывания о моей доступности и вульгарном поведении. Я первой отвожу глаза, хотя раньше, в мои лучшие годы, не преминула бы сказать нахалу что-то язвительное. Тут же одергиваю себя, потому что парень, раз уж он оформляется в психиатрическую больницу, вряд ли здоров. А раз так, то не стоит обращать внимание. И уж тем более обижаться.