— Действительно, похож! А рядом с ним молодой король… Но поговаривают, что у короля пропала жена, а он здесь и в таком виде! Эх, знать заранее, я всё бы приготовила. Мария, бегом за бочонком! — кухарка ткнула в бок обомлевшую служанку.

— Женщины, раз король инкогнито, то и вести себя надо соответственно. С почётом, но не пресмыкаться. Мария, пустая твоя голова! Да не этот бочонок, а самый-самый заветный, что я собирался открыть на рождение сына. Вот же бесовские отродья! А ну, быстро! Распоясались вы у меня! — пригрозил трактирщик и умчался в зал.

Паладин со спутником сидели у стреляющего уголками камина. Взгляд мужчины задумчиво устремился в огонь, туда, за пляшущие языки пламени, где виделось что–то своё, наболевшее. Или милое лицо любимой, или оскал заклятого врага. Брови хмурились подобно кустам вереска под напором ветра. Молодой оруженосец с интересом рассматривал разношерстное собрание..

Оба молчали.

— Самый юный ягнёнок готовится для вашей светлости, — согнулся в поклоне трактирщик и ещё раз протер столешницу. — Угодно ли чего-нибудь ещё? Девушку для обогрева постели, или красивую балладу? У меня уже неделю живет бедная певунья, её песни выворачивают душу наизнанку. Ради неё тут собираются по вечерам почтенные гости.

— Пусть споёт балладу о змеелюдах, — паладин кинул серебряную монету на стол.

Она моментально исчезла в бездонном кармане передника.

— О змеелюдах? Но ведь они же…

— Поменьше болтай, если хочешь дожить до утра! — донеслось из-под накинутого капюшона.

Изобразив на лице максимум почтения, трактирщик ретировался в угол, где за ним внимательно наблюдала сидящая женщина средних лет. Она отложила тлеющую трубку и кивнула на шепот трактирщика. Мужчина в капюшоне мрачно смотрел, как тонкие, непривычные к крестьянскому труду, пальцы крутили колки лютни, как шершавая ладонь ласково провела по деке, словно по щеке любимого.

— Вы снова хотите разбередить рану, милорд! — негромко оруженосец.

— Я устал, Алекард! Очень устал, но нужно сделать ещё так много! — проговорил паладин. Его глаза не отрывались от певуньи. — А эта встреча нам крайне необходима, если мы хотим видеть летнее солнце ещё много-много лет…

Настроив инструмент, певица ударила по струнам, и галдящая таверна замолчала в тот же миг. Чарующий перелив прокатился по липким от эля столам, по скамьям, отполированным множеством задов, отпрянул от чадящих факелов и вынырнул в дымоход. Умчался вслед за улетевшим свежим ветром.

Что было — то было, но время прошло,

И место сражений быльём поросло.

Много мужей полегло на полях,