Великий Кракен снова застывает в раздумьях. Успокоенные сардины возвращаются и снова начинают разглядывать Людмилу застывшими глазками. Смотрят, как на возможный ужин? Или они питаются только планктоном и растительностью? Хотя нет, как-то девушка смотрела передачу по образовательному каналу и там было упомянуто, что сардины не брезгуют креветками и мелкими моллюсками. А Людмила вряд ли походит на креветку…

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — слышится голос после долгой паузы. — Зачем он тебе?

— Я хочу стать Святой ведьмой и отомстить за смерть родителей, — цедит сквозь зубы Людмила. — Хочу отомстить тому, кто является одним из верховных инквизиторов. Одним из тех, кто убивает именем твоего брата.

— Что же, это решает дело. Я отдам тебе щит. Всё равно после твоей смерти он вернется ко мне. Я помню, как совсем недавно приплывала похожая на тебя девушка… И как щит вернулся с каплями её крови. Возьми его и… я надеюсь, что твоя месть свершится!

Из темноты вверх начинает подниматься золотой кругляшок. Он становится всё больше и больше. Стайка сардин исчезает вдали, когда возле Людмилы зависает круглый щит с диковинным орнаментом — ветви виноградной лозы по окаемке, а в центре равносторонний треугольник… Но треугольник не с продольной вертикальной полосой, как изображают знак Великого мученика, а поперечной, делящей треугольник на две фигуры — ещё один треугольник и равнобедренную трапецию.

Людмила чувствует, что крепкий захват присоски слабнет и она оказывается на свободе. Дотрагивается до щита и чувствует легкое покалывание в кончиках пальцев, словно щит обнюхивает её и примеряется к новой хозяйке. Она сжимает ременную рукоять и чувствует дрожание, потом щит успокаивается — он признает её. Легкие уже горят, а где-то наверху светит далекое солнце. Если сейчас рвануть вверх, то получится ухватить заветный глоток воздуха…

— Спасибо, Великий Кракен… То есть, спасибо тебе, Средний, — Людмила кланяется перед коричневато-зеленой скалой.

— Это тебе спасибо за предупреждение. А сейчас закрой глаза и просчитай десять стуков сердца. Глаза не открывай ни в коем случае.

— Зачем?

— У тебя заканчивается запас заговоренной жидкости. Если я не перенесу тебя к суше, то щит вернется ко мне гораздо быстрее, чем предполагалось.

Снизу вновь слышится ворчание и поднимается туча ила. Людмила кивает и закрывает глаза. Кракен так смеялся…'

— Что же, надеюсь, что это поможет нашему ведьмаку, — проговорил Алексей Семёнович, откидываясь на кресле.

— Да? Прекрасно. А что вы говорили про чай? — поднял бровь Старицкий. — Я бы сейчас не отказался ещё и от среднепрожаренного стейка… Может даже с кровью.