Наконец, со стороны дна слышится ворчание, будто подводная лодка завела моторы. Со стороны основания щупальца вверх взлетают тучи ила. Туман проносится мимо Людмилы тысячами мельчайших частиц и в горле немилосердно першит.

Кашель пугает сардин и те уносятся прочь четким строем.

— Я знаю, что такое месть. Я хотел отомстить старшему брату, которого вы называете Великим мучеником, за его спесивость и гордыню. Хотел, когда он отказался от помощи. Да, не делай такие удивленные глаза — он отказался от моей помощи, когда его повесили на треугольнике. Отказался ради людей, ради сохранения ваших ничтожных жизней. Но теперь я вижу, что последователи извратили учение моего брата настолько, что никакая месть не сравнится с теми ужасами, которые проделывали в его честь.

— Ты… Ты брат Великого мученика?

Снова снизу поднимается туча ила. Великий Кракен так вздыхает? Людмиле почему-то становится дышать труднее. Пытается вдохнуть, но какая-то пленка не дает полностью протиснуться воде в легкие.

— Да, нас было трое. Три великих колдуна, которых не знал ещё этот свет. У нас никогда не было имен, лишь названия: Старший, Средний, Младший. А уже остальные существа дали нам другие названия. Когда Великий мученик умер, то мы с Младшим похоронили его и разошлись по разным сторонам света. Я… Я не мог простить людей за смерть брата и ушел в глубину Белого моря. Тут я стал… таким.

— Вас было трое?

— Да, и что-то мне подсказывает, что ты познакомишься и с нашим младшим братом. Он тоже хороший колдун, вот только где сейчас обитает — мне неизвестно.

— Подожди. Так Великий мученик тоже был колдуном?

— Девочка, ты удивишься, когда узнаешь, что и его самые грозные последователи-инквизиторы тоже являются колдунами.

— Как? У колдунов же…

— Да, у колдунов есть клеймо на щеке, зато у них есть родители. Они слишком свободолюбивы и не могут быть послушны чужой воле. А вот малышей с отличными данными и способностью к повиновению отбирают ещё во младенчестве. Из них выходят хорошие инквизиторы. Я наблюдаю это с тех пор, как развилась вера в Великого мученика.

— Но ведь это было так давно, — легкие начинают теплеть, как при удушье. Но пока ещё можно дышать.

Вот только хватит ли сил добраться обратно?

— Больше трех тысяч лет назад. Когда я ушел с земли, то тритоны сделали меня своим божеством… Что же, пусть. Они стараются меня не беспокоить, а я иногда прихожу к ним на помощь и загоняю в их просторы рыбу. А сейчас… Сейчас я чувствую за них некоторое беспокойство.

— Ты отдашь мне щит Мантиры? — решается спросить Людмила в лоб, пока не поднялась третья волна ила.