Значит, пожелала меня Морана лицезреть. Опять небось пенять станет на то, что подаю ей души второй свежести, не сильно живые. Может, и правда того придурка-водителя на «хаммере» следовало уработать? Так от него хоть какой-то толк будет, польза, так сказать. Ну да, не всему человечеству, а большей частью непосредственно мне, но и что с того?

Ноги коснулись земли, марево перед глазами развеялось, и я увидел хозяйку этих забытых всеми мест.

— Мое почтение, богиня, — чуть склонился я перед Мораной, сидевшей на пне-троне в величественной позе. — Рад нашей новой встрече.

А Силуянов-то, похоже, впервые за последние годы своей бестолковой жизни и нежизни сделал что-то пристойное. Вон приободрилась моя фольклорная нанимательница, щечки чуть у нее порозовели, волосы видом паклю перестали напоминать, да и небольшая корона в вышеназванных стала куда заметнее. Камушки в ней цвета обрели, а до того стекляшки стекляшками были.

— И я тоже, — милостиво одарила она меня кивком и добрым словом. Ну, просто подобное высказывание от нее тянет именно на такую формулировку. Просто обычно она всегда или выражает недовольство, или требует от меня как можно больше свершений к ее личной пользе. Впрочем, боги, наверное, все такие, они просить или хотя бы договариваться не умеют, не заложено это в их генетический код. — Не скажу, что очень довольна твоими трудами, но ты не сидишь сложа руки, это следует признать. Последняя душа, что ты мне пожертвовал, была черна, но удала, видно, яр был ее обладатель при жизни. Умом не сильно крепок и душой слаб, но зато верой силен. Верой в то, что ему кажется правильным. В былые времена я бы такого к себе приблизила, мной были любы такие слуги. Если такому даровать цель и указать путь, по которому к ней можно дойти, то его ничего не остановит. Кроме, разумеется, моего приказа.

В принципе все так. Силуянов и в самом деле был упертым, как баран, и все, что выходило за рамки его понимания о деле, которому он служит, его бесило. Я в том числе. И да, дай Моране сейчас вот такого слугу, как он, много народу в Москве на тот свет отправится. Он же ей души стопками бы поставлял, только в путь. Недолго, ясное дело, раньше или позже до него не полиция, так отдел бы добрался, но все же.

Хорошо, что я его прикончил, короче. Еще одно доброе дело в мой актив записать можно.

— Мара сказала мне, что какая-то твоя знакомая бродит там, в туманах, — рука богини указала на тот берег Смородины, где привычно клубилось серое марево, один вид которого нагонял тоску. — Это так?

— Так, — подтвердил я. — Увы и ах.