Видно, крепко он устал, если такими словами при людях бросается. Хотя фиг знает, может, в его кругах это норма? Может, такие, как он, обслуживающий персонал воспринимают как естественную часть обстановки вроде мебели.

— Вас винил в банальности, а в результате вот и самому, кроме примитивного «не предполагал, что так получится», сказать больше нечего, — вздохнул я. — Это — правда. Фактор случайности никто не отменял, тут именно так и вышло. Ответственности с себя не снимаю, потому могу пообещать две вещи. Я сделаю все, чтобы вытащить вашу жену оттуда, где она сейчас пребывает. Уже кое-что в этой связи делается, поверьте. И второе: тот, кто виноват, получит свое, причем прямо сегодня. Вернее, прямо сейчас. Я за тем и приехал в ваш дом, Павел Николаевич.

— Стоп-стоп, — бизнесмен повертел головой, вглядываясь в лица своих охранников. — То есть это кто-то из них?

— Нет, разумеется, — фыркнул я, заметив при этом, как напрягся один из телохранителей, тот, что стоял крайним справа. Должно быть, какие-то грешки на его совести числились. Не те, о которых шла речь, но тем не менее. — Да и не здесь виновник находится, не в нашей компании. Он сейчас внутри. В доме.

— Там никого нет, — бесстрастно произнес один из охранников. — После произошедшего мы совершаем обход территории каждые два часа.

— Если этот говорит, что есть, значит, есть, — устало вздохнул Ряжский. — И что, этот некто все время у нас тут обитает, да?

— Нет, — успокоил его я. — До этого он в банке отирался, в том, где я когда-то работал. К вам он переехал недавно.

— Сколько же ты, Смолин, дискомфорта в жизнь вносишь, — буркнул мой собеседник, опасливо глянув на закрытую дверь, ведущую в дом, а после перевел взгляд на двух крепких ребят в костюмах, стоявших слева и справа от меня. — Вот кабы не заступник твой, не уехал бы ты отсюда сегодня никуда. Сам, имеется в виду.

Надо же, я думал, Ряжский как-то более эмоционально отреагирует на подобную новость. А он почти спокоен. Впрочем, может, дело в привычке? Серьезные бизнесмены, хирурги и дипломаты люди особого склада, почти самураи, по лицам которых никогда невозможно понять, что они думают в данный момент.

— Даже не сомневаюсь, — согласился с ним я и легко взбежал по ступенькам крыльца. — Что же до дискомфорта… Я по возвращении и вам, и супруге вашей говорил: давайте держаться друг от друга подальше, и тогда все будут довольны. Но нет, она сама искала встреч, сама то и дело обращалась ко мне, и вот результат. Я не отрицаю своей косвенной вины в случившемся, но именно косвенной. Опять же, когда Ольга Михайловна придет в себя, я не имею ничего против того, чтобы наши дороги навсегда разошлись — моя и вашего семейства. Бэллу только разве что вылечу, если получится, — и все. Забудем друг про друга навсегда.