Тьфу, какая ерунда в голову лезет! Ладно бы от недосыпа, так нет, дело не в нем. Я днем как следует успел ухом придавить подушку, понимая, что ночью такой возможности может и не выпасть.

— Не думал, что у тебя хватит наглости прийти в мой дом, — сообщил мне сквозь зубы Ряжский. — Но ошибся.

— Банально, — поморщился я. — Не обижайтесь, Павел Николаевич, но вы словно отечественных сериалов насмотрелись, честное слово. Там подобная риторика к месту, там она органично с картинкой сплетается, но в реальной жизни эдакие фразы звучат смешно. Вам подобное точно не к лицу. Тем более что меня в беде, случившейся с вашей супругой, винить не стоит. Это не моих рук дело.

— Ой ли? — недобро сузил глаза Ряжский. — А чьих же тогда? Только не говори, что она сама собой так распорядилась, в это точно не поверю. Ольга следила за своим здоровьем, причем очень тщательно. Да и Вагнер это подтвердил, а ему верить можно. В отличие от тебя.

— Вы на самом деле желаете знать правду? — осведомился я у него. — Если да — расскажу, не вопрос. Вот только не думаю, что услышанное вам понравится.

— Если ты знаешь, что случилось, значит, ты все равно при делах, — отметил Павел Николаевич. — И, скажу прямо, нет для меня большой разницы, сам ты Ольгу довел до состояния овоща или всего лишь стал виновником того, что произошло. Для меня важен результат, а он печален. Моя жена сейчас лежит в больничной палате, дышит через раз, питается при помощи зонда, и ни один врач не может дать никакого прогноза на будущее. Даже диагноз поставить не могут — как, что и почему. Хотя это-то как раз меня совершенно не удивляет. Там, где появляешься ты, Смолин, заканчивается простой и понятный мир, что даже не неприятно. Это — страшно. И я сразу был против сотрудничества с тобой. Ольга меня продавила. «Он уникум», «Он наш джокер в колоде», «Саша чудо что такое». Всегда она тебя защищала, прямо как львица своего детеныша. Два года, пока ты где-то таскался, тебя вспоминала, искать пробовала.

— Надо же, — мне отчего-то стала грустно и легко. — Никогда бы не подумал.

— Так и не думал бы, — зло бросил Ряжский. — Спишь ты с ней? Пожалуйста. Не скажу, что мне это нравится, кого-то другого я вообще за подобное в порошок бы стер, но в твоем случае — ладно. Да и не подросток я, знаю, что женщина не пирог, в одиночку не съешь. Опять же, сам не ангел, не мне судить Ольгу за то, что она молоденького мальчика захотела. Ну, еще на взаимовыгодной основе какие-то дела с нами проверни. Это бизнес, это нормально. Ты нам услуги, мы тебе деньги. Но зачем так ее подставлять под удар? Овощ из нее делать зачем?