— Теперь ты туман наводишь, — попеняла мне гостья. — Днями — это когда?

— Самое большее — неделя, — чуть помедлив, пообещал я. — Но, думаю, скорее.

— Седьмица, стало быть, — повторила девочка. — И мне две ночи на то, чтобы с недругом твоим потешиться. Цена невелика, но будь по-твоему. Договор.

Она смела со стола пакетики, убрала их в карман и, на секунду опередив мой вопрос, произнесла:

— Сначала ты выполни обещанное, а после я схожу за твоей подружкой. Такое у меня условие.

— Предоплата сто процентов, значит, — пробормотал я. — Ладно, пусть так. Слушай, у меня еще одна маленькая просьба есть. Она тебе ничего стоить не будет, обещаю.

— Ну? — Мара, которая уже спрыгнула с табуретки на пол, глянула на меня.

— Передай тому, кто тебя будет веселить две ночи, от меня привет. И скажи, что в следующий раз ему следует хорошенько подумать о том, кому и чем стоит угрожать.

— Ишь ты! — гостья недобро усмехнулась. — И чем же он тебя стращал?

— До родителей моих собирался добраться, чтобы я сговорчивей стал.

— Передам, — посерьезнела девочка. — Не сомневайся.

Она, как и все жители Ночи, к подобным вещам относилась очень серьезно. Покон, знаете ли, есть Покон, а он родителей и детей в личные разборки запрещает впутывать. Ну а то, что Саша о таком своде правил в жизни слыхом не слыхивал, никого не волнует. Незнание законов не спасает от ответственности.

— И с Пухеей не затягивай, если можно, — попросил я Мару напоследок. — Времени не так и много у того человечка осталось.

— Если она с меня какую плату запросит, то сам с ней рассчитываться станешь, — предупредила меня та. — Может, и без мзды обойдется, но сразу говорю как есть.

— Само собой, — не стал спорить я. — Только пусть особо не разгуливается, не с того же света мы кого-то тянем за ноги? Все куда проще.

— С ними никогда не знаешь, что да как, — вздохнула Мара. — И чем дальше, тем хуже. Все, я пошла. До света время есть, еще успею твоего недруга навестить.

Она с видимым удовольствием облизнулась, а после тихими, прямо-таки какими-то кошачьими, шагами удалилась из кухни.

— Ох, Александр, нехорошие ты игры затеял, — сообщил мне Вавила Силыч минутой спустя. Он, разумеется, слышал наш разговор от слова до слова, но меня это совершенно не раздражало и не печалило. Такая уж у него работа — все знать, что в доме происходит. — Недобрые. Как бы это все тебе боком не вышло.

— Если все упрется только в «как бы», то я счастлив буду. Многовариативность — это же замечательно! Но в моем случае, боюсь, ей и не пахнет, потому даже шансов на то, что последствия не наступят, нет. Другой вопрос какие.