Господи, как бы она смотрелась…
А запах? Салон его машины насквозь им пропитан. Это дорогой парфюм. Он властный. Сладкий. Порочный. Сильный. Я слышу дымные нотки, слышу амбровое дерево, возможно, сливы? Этот лед любит сливы. Я помню. Конечно же, помню…
Вздрагиваю, когда понимаю, что слишком долго на него смотрю, и Марат это, наконец-то, заметил. Резко поднимает на меня глаза, в которых я готова тонуть до бесконечности в квадрате, но вместо этого свои увожу на колени. Черт. Чувствую, как щеки медленно наливаются огнем. Чтоб тебя…
— Все, ладно. Я перезвоню, — говорит тихо, спокойно, потом вешает трубку.
Мамочки…
— Прости, срочный звонок. Надо было кое-что решить, — обращается уже ко мне, а мне язык к небу приклеивают! И все, что остается — кивать.
Марат ждет пару мгновений, видимо, я должна была все-таки что-то сказать. Не могу. Простите, я просто не могу… и чувствую себя идиоткой с сомнительным развитием.
А он вдруг усмехается.
— Мда-а-а-а… Рин, конечно, сволочь.
Не понимаю.
Но осмеливаюсь посмотреть на Марата, а когда вижу его улыбку, по рукам бегут мурашки.
Он. Мне. Улыбается.
И поясняет.
— Не ожидал, что ты выглядишь так.
Любопытство перебарывает смущение, и я тихо уточняю.
— Как «так»?
— Слишком взрослой, Даниэла. У меня будут с этим проблемы?
Краснею сильнее, но внутри ликую. Это хорошо, что он не видит во мне ту девчонку, да? Ну ту. Маленькую…
— В смысле…
— В смысле, я за тебя отвечаю, так что договоримся сразу, хорошо? Без глупостей. Никаких сомнительных компаний, Даниэла. Давай облегчим друг другу жизнь, хорошо? У меня очень мало времени и очень много работы, чтобы бегать и искать тебя по городу в клубах или барах.
Ах, вот он о чем…
Все-таки видит во мне глупую девчонку. Ну конечно.
— Будет проблематично ходить по клубам и барам. Я же здесь никого не знаю…
— Думаю, это скоро изменится. В твоем возрасте связи растут быстро, Даниэла.
— Марат Ильясович…
Вздыхает со смешком, откинувшись на спинку сидения. Прикрывает глаза.
— Просто Марат. Я много раз тебя просил…
И знали бы вы, Марат Ильясович, как часто я называю ваше имя про себя. Вольно и фамильярно. Позволяю себе эту шалость… и как потом губы горят, когда я осмеливаюсь прошептать его и вслух…
Господи…
По внутренней части бедер прокатила горячая волна, так что я краснею гуще и сосредотачиваю внимание на своих пальцах.
— Простите, Марат Ильясович…
Усмехается снова, но не настаивает. За это я ему, конечно, благодарна…
Машина мягко останавливается у шикарного, жилого комплекса на набережной.
— Подожди меня тут, — командует Марат, потом смотрит на меня и кивает, — Пойдем.